Лев Николаевич Толстой (1828-1910) — часть 3

Юность В 1843 году Сергей и Дмитрий поступили вслед за Николенькой на математическое отделение философского факультета Казанского университета. Только Левушка не любил математику. В 1842-1844 годах он упорно готовился на факультет восточных языков: кроме знания основных предметов гимназического курса потребовалась специальная подготовка в татарском, турецком и арабском языках. В 1844 году Толстой не без труда выдержал строгие вступительные экзамены и был зачислен студентом восточного факультета, но к занятиям в университете относился безответственно. В это время он сдружился с аристократическими дворянскими детьми, был завсегдатаем балов, самодеятельных увеселений казанского высшего общества и исповедовал идеалы комильфо – светского молодого человека, выше всего ставящего изящные аристократические манеры и презирающего некомильфотных людей. Впоследствии Толстой со стыдом вспоминал об этих увлечениях, которые привели его к провалу на экзаменах за первый курс. По протекции тетушки, дочери бывшего казанского губернатора, ему удалось перевестись на юридический факультет университета. Здесь на одаренного юношу (*84) обращает внимание профессор Д. И. Мейер. Он предлагает ему работу по сравнительному изучению знаменитого Наказа Екатерины II и трактата французского философа и писателя Монтескье О духе законов. Со страстью и упорством, вообще ему свойственными, Толстой отдается этому исследованию. С Монтескье его внимание переключается на сочинения Руссо, которые настолько увлекли решительного юношу, что, по недолгом размышлении, он бросил университет именно потому, что захотел заниматься. Он покидает Казань, уезжает в Ясную Поляну, которая досталась ему после того, как юные Толстые по-братски поделили между собой богатое наследство князей Волконских. Толстой изучает все двадцать томов Полного собрания сочинений Руссо и приходит к идее исправления окружающего мира через самоусовершенствование. Руссо убеждает молодого мыслителя в том, что не бытие определяет сознание, а сознание формирует бытие. Главный стимул изменения жизни – самоанализ, преобразование каждым своей собственной личности. Толстого увлекает идея нравственного возрождения человечества, которое он начинает с себя: ведет дневник, где, вслед за Руссо, анализирует отрицательные стороны своего характера с предельной искренностью и прямотой. Юноша не щадит себя, он преследует не только постыдные свои поступки, но и недостойные высоконравственного человека помыслы. Так начинается беспримерный душевный труд, которым Толстой будет заниматься всю жизнь. Дневники Толстого – своего рода черновики его писательских замыслов: в них изо дня в день осуществляется упорное самопознание и самоанализ, копится материал для художественных произведений. Дневники Толстого нужно уметь читать и понимать правильно. В них писатель обращает главное внимание на пороки и недостатки не только действительные, но подчас и мнимые. В дневниках осуществляется мучительная душевная работа по самоочищению: как и Руссо, Толстой убежден, что осмысление своих слабостей является одновременно и освобождением от них, постоянным над ними возвышением. При этом с самого начала между Толстым и Руссо намечается существенное различие. Руссо все время думает о себе, носится со своими пороками и, в конце концов, становится невольным пленником своего я. Самоанализ Толстого, напротив, открыт навстречу другим. Юноша помнит, что в его распоряжении находится 530 душ крепостных крестьян. Не грех ли покидать их на произвол грубых старост и (*85) управляющих из-за планов наслаждения и честолюбия… Я чувствую себя способным быть хорошим хозяином; а для того, чтобы быть им, как я разумею это слово, не нужно ни кандидатского диплома, ни чинов… И Толстой действительно пытается в меру своих еще наивных представлений о крестьянине как-то изменить народную жизнь. Неудачи на этом пути найдут потом отражение в неоконченной повести Утро помещика. Но для нас важен сейчас не столько результат, сколько направление поиска. В отличие от Руссо, Толстой убеждается, что на пути бесконечных возможностей морального роста, данных человеку, положен ужасный тормоз – любовь к себе или скорее память о себе, которая производит бессилие. Но как только человек вырвется из этого тормоза, он получает всемогущество. Преодолеть, изжить этот ужасный тормоз в юношеские годы было очень трудно. Толстой мечется, впадает в крайности. Потерпев неудачу в хозяйственных преобразованиях, он едет в Петербург, успешно сдает два кандидатских экзамена на юридическом факультете университета, но бросает начатое. В 1850 г. он определяется на службу в канцелярию Тульского губернского правления, но служба тоже не удовлетворяет его. Молодость на Кавказе Летом 1851 года приезжает в отпуск с офицерской службы на Кавказе Николенька и решает разом избавить брата от душевного смятения, круто переменив его жизнь. Он берет Толстого с собою на Кавказ. Кто в пору молодости не бросал вдруг неудавшейся жизни, не стирал все старые ошибки, не выплакивал их слезами раскаяния, любви и, свежий, сильный и чистый, как голубь, не бросался в новую жизнь, вот-вот ожидая найти удовлетворение всего, что кипело в душе,- вспоминал Толстой об этом важном периоде своей жизни. Братья прибыли в станицу Старогладковскую, где Толстой впервые столкнулся с миром вольного казачества, заворожившим и покорившим его. Казачья станица, не знавшая крепостного права, жила полнокровной общинной жизнью, напоминавшей Толстому его детский идеал муравейного братства. Он восхищался гордыми и независимыми характерами казаков, тесно сошелся с одним из них – Епишкой, страстным охотником и по-крестьянски мудрым человеком. Временами его охватывало желание бросить все и жить, как они, простой, естественной жизнью. Но какая-то преграда стояла на пути этого единения. Казаки смотрели на молодого юнкера как на человека из чуждого им мира (*86) господ и относились к нему настороженно. Епишка снисходительно выслушивал рассуждения Толстого о нравственном самоусовершенствовании, видя в них господскую блажь и ненужную для простой жизни умственность. О том, как трудно человеку цивилизации вернуться вспять, в патриархальную простоту, Толстой поведал впоследствии своим читателям в повести Казаки, замысел которой возник и созрел на Кавказе. Здесь Толстой впервые почувствовал бессмысленную, разрушительную сторону войны, принимая участие в опустошительных и кровавых набегах на чеченские аулы. Пришлось ему испытать и болезненные уколы самолюбия: в своем кругу он был лишь волонтером, вольноопределяющимся, и тщеславная офицерская верхушка с легким презрением смотрела на него. Тем более отогревалась душа в общении с простыми солдатами, умевшими, когда нужно, жертвовать собой без блеска и треска, храбрых, в отличие от офицеров, не театральной, не показной, а скромной и естественной русской храбростью. Диалектика трех эпох развития человека в трилогии Толстого Обостренный анализ себя и окружающего вышел, наконец, за пределы дневника в художественное творчество. Толстой задумал книгу о разных эпохах в жизни человека и написал первую ее часть – Детство. Не без робости он послал рукопись в журнал Современник и вскоре получил от Некрасова восторженное письмо. Детство было опубликовано в сентябрьском номере Современника за 1852 год и явилось началом трилогии, которую продолжили Отрочество (1854) и Юность (1857). Трилогия имела такой шумный успех, что имя Толстого сразу же попало в ряд лучших русских писателей. Успех, конечно, был не случайным. Подобно Достоевскому, молодой Толстой вступил в тяжбу с предшествующей литературной традицией. Писатели 40-х годов обращали преимущественное внимание на то, как несправедливые общественные отношения формируют человеческий характер. Но к концу 40-х годов литература на этом пути зашла в тупик. Если дурные обстоятельства порождают новых и новых дурных людей, то где же выход, где искать источники высоких человеческих чувств и устремлений? В поисках ответа на этот вопрос литература конца 40-х – начала 50-х годов все более настойчиво обращается к непосредственному изображению внутреннего мира человека. Главный герой трилогии Николай Иртеньев остро чувствует свои недостатки и слабости. Он недоволен собой, (*87) своим характером, теми итогами, к которым подвела его жизнь. И вот в состоянии душевной неудовлетворенности он пытается заново оценить пройденный им жизненный путь и обращается к воспоминаниям. К моменту публикации толстовской трилогии в литературе было много произведений такого типа. Не случайно книгу Толстого сравнивали с Исповедью Руссо, с романом Диккенса Дэвид Копперфилд. В форме воспоминаний Петра Гринева о детстве, отрочестве и юности строится повествование в Капитанской дочке Пушкина. Но предшественники Толстого освещали прошлое с позиции взрослого, много повидавшего человека, и в поле их зрения попадало в прошлом лишь то, что интересно взрослому в свете сегодняшнего дня. Герой Толстого, напротив, своим сегодняшним днем недоволен. А потому и вспоминает он прошлое не так, как его предшественники

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Adblock
detector