Неореализм в украинской литературе

Гр. Тютюнник, в отличие от В. Винниченко, тяжело работал над каждым словом (как и В. Стефаник), тщательно «шлифовал» свою прозу, неоднократно переписывал и дорабатывал произведения.

Он тоже был бунтарем: на все имел свою мысль, никогда не переступал через собственные моральные принципы и убеждения, даже в экстремальных ситуациях советской действительности стремился говорить лишь правду (Олесь Гончар назвал его «живописцем правды»). Соответствующим было творческое кредо писателя: «Не следует писать правду, которая расслабляет человека, а не укрепляет его». Правдолюбом был и В. Винниченко: известная его концепция «честности с собой».

Однако правдивость обоих писателей не была тождественной. Концепция В. Винниченко является воплощением этического постулата «новой морали» - культа естественности, индивидуалистских тенденций, свободных отношений между полами и т. п. Эти идеи вызваны распространениям «философии жизни», в частности влиянием философии Ф.

Ницше, она созвучная мировоззрению В. Винниченко - его бескомпромиссности, стихийности, романтичности и эпатажности. У Гр. Тютюнника правдивость другая – экзистенциально глубокая, взвешенная (ему чужда стихийность), далеко не эпатажная, а повседневная, открытая не для всех.

Поэтому он мучительно воспринимал вручение премии имени Леси Украинки за произведения на детскую тематику, ведь проблемы, затронутые в его новеллах, не ограничиваются поверхностными, приспособленными к детскому восприятию конфликтами. Г. Засенко вспоминает, что художник гневно реагировал на проявления любопытства относительно тайн его творческой лаборатории, а когда однажды кто-то очень допек вопросом, есть ли секреты писательства, не сдержался: «И есть! Есть! Полная душа боли! Передаю секрет - боль... Так вы же ее не возьмете...

». Именно в этом весь писатель, все его творчество и основной признак его неореализма - в новеллах находим не просто изображение, описание, констатацию, не только объективность и автобиографизм (они являются скорее плацдармом для воплощения творческого замысла), а глубинное осмысление личности и бытие, экзистенциональная боль за каждого человека в частности и за весь мир вообще. Это реализм в синтезе с экзистенциональным сознанием. Экзистенциализм активизировался во времена послевоенные, когда на смену фашистскому мифу пришел советско-сталинский, когда человечество, не успев прийти в себя после одного разочарования, попало в очередную круговерть махинаций с мировоззрением, когда для массового сознания потерялись любые ориентиры и смысл бытия. Тогда же проявилась в искусстве тяга к чему-то определенному, конкретному, упроченному - активизировался реалистический тип мироощущения, который в контексте тенденций демифологизации не мог обойти влияния экзистенциальных идей, создав «органический тандем» - неореализм. И. Захарчук, интерпретируя текстовые коды в творчестве Гр. Тютюнника, среди ряда факторов / функциональных аспектов рецепции выделяет такую функцию, как рецептор правды, и говорит о «тютюнниковской мифологеме правды», в которой современники художника усматривали освобождение из неволи колониального канона, в их глазах писатель стал живым олицетворением национального мифа.

Читатель того времени нуждался в правде как способе освобождения от идеологических мистификаций. В. Пахаренко отмечает, что «постигать концепцию личности определенных эпох нужно с помощью наблюдения над ее героями», и подает такое теоретическое трактование концепции личности в неореализме: реализм образца ХХ ст.

«значительно углубил психологизм... На место активных бунтарей (Николай Джеря, Чипка Варениченко, Синица) - личностей необыкновенных, в определенной мере героических, хотя и «продуктов» тогдашних обстоятельств, приходят люди обычные, ничем особым не примечательные, тем не менее наделенные сложной душевной организацией, неисчерпаемым внутренним миром. Объектом изображения в произведении становятся не столько действия и поступки героев, сколько ощущения, мысли, рефлексии. Исчезнувшая оболочковая поверхностность типа, он превращается в характер, в основе своей смыкаясь с символом». Поэтому вторым шагом нашего исследования станет анализ специфики героя-персонажа в новеллистике обоих писателей. В начале ХХ ст.

под влиянием философии Ф. Ницше в художественной литературе появился определенный тип героя - сильной личности, индивидуалиста, «сверхчеловека». Не обошел этого влияния В.

Винниченко (тем паче, что такая философия была органически близка его мировоззрению), так же, как не смог избежать влияния идей социализма. Поэтому в его героях прослеживается, по наблюдению В.

Панченко, «симбиоз ницшеанства и социализма», и трудно сказать, чего в героях больше - «типичного социалистического революционизма или демонстративного ницшеанства». Герой В. Винниченко – это своеобразный «тип социалиста-ницшеанца»: молодые интеллигенты, рабочие или крестьяне, члены революционных кружков, бунтовщики против старой морали, индивидуалисты со своими идеалами. Н. Михальчук, конкретизируя и подтверждая мысли отдельных винниченковедов, анализирует специфику влияния на творчество писателя учения Ф.

Ницше. Мы считаем это влияние определяющим: неореализм и концепция личности В. Винниченко берут истоки из «философии жизни». Тем не менее, немало исследователей говорят о экзистенциональности его творчества. Так, И. Гайванович утверждает, что «от начала писательской карьеры автор сосредоточивает свое внимание лишь на личностях, постоянно ставя своих героев в граничные ситуации экзистенционального выбора и муссируя тему честности с собой». Т.

Денисюк отмечает, что В. Винниченко - мыслитель экзистенционального направления (становление человека, осознание им своего места в мире, характера связей между ним и миром, между ним и другими людьми в его произведениях - на первом плане), а переживание экзистенционной граничной ситуации, своеобразный момент инициации, исследовательница связывает с близостью сюжета многих Винниченковских новелл к сказке (динамическое развертывание действия, картины путешествия, змееборский мотив и т.

п. ) Г. Сиваченко говорит о «конкордизме» в экзистенциалистическом дискурсе, проектируя теоретические постулаты В. Винниченко-Мыслителя на филосософские взгляды экзистенциалистов: «В своих романах Сартр и Винниченко создали модель экзистенциального героя - это существо, которое выпало из повседневности, которая вызывает у него скуку, отвращение и другие формы возражения. Еще одно свойство экзистенциального героя – одиночество в присутствии, в толпе, на праздниках - везде он чувствует изгнанником». По нашему мнению, экзистенционность в творчестве В. Винниченко - далеко не краеугольная черта мировоззрения (все-таки философия Ф.

Ницше более близка художнику начала ХХ ст.), качественно отличная от насквозь глубокого экзистенционального мировоззрения Гр. Тютюнника. Несмотря на противостояние авторского идеала - гармонического, гуманного мира - абсурдному, фальшивому, жестокому, лицемерному, ценность идеи свободы личности обоими писателями, - герой В. Винниченко комфортно чувствует в вихре историко-политических событий.

А Гр. Тютюнник сознательно игнорирует политизацию литературы: у него глубоко внутреннее сопротивление Системе. Подтверждает тезис об разнице мировоззренческой экзистенциональности В. Винниченко и Гр. Тютюнника рассмотрение концепции личности сквозь призму «чудачества».

Тип винниченковского героя В. Панченко связывает с «чудачеством» (другие исследователи на этом не акцентируют): «Характерная деталь: во многих своих произведениях (особенно написанных в первые десять лет литературной работы) Винниченко явным образом злоупотребляет словом «чудной», – но в том то и вещь, что его как художника постоянно интересовала, притягивала к себе химерия жизни, странные метаморфозы, которые происходят с человеком или массой человеческой, экстравагантные, «чудные», иррациональные поступки. Жизнь открывалась ему своими парадоксальными проявлениями, а слово «парадокс» первоначально (в греческом языке) как раз и означало «неожиданный, странный».

Т. е. на первый план исследователь ставит парадоксальность героя, неординарность его поступков, протест против общепринятых норм и предписаний, своеобразный бунт личности, созвучный идеям Ф. Ницше. Например, самоубийство студента («Студент») или активность Зины («Зина»).

В. Винниченко акцентирует на своеобразности героев: «… она везде и всегда смеялась…Что бы не случилось, она прежде всего смеялась, будто была образована совсем по другому методу, чем все люди» («Зина»); Поля «… мыслила по каким-то не известным мне законам. Когда ей пробуешь доказать, что огонь горячий, она отвечает: «ничего подобного, ни чуточку не горячий, так как у почтмейстера картуз с кокардой» Вот и спорь». («Секретность»).


Загрузка...