Пэт Роджерс. Генри Филдинг. Биография Глава III. Политика и пьесы (1734-1737)

а потом уже открывали занавес и начинали пьесу. Публика рассаживалась группами, соблюдая общественную иерархию: места с краю сцены, ложи, партер, балкон. На самых задних местах, на галерке часто располагались лакеи, которые приходили загодя, чтобы придержать места для своих господ. Число мест выявляло примерно такую картину: "Друри-Лейн" - 1000; "Ковент-Гарден" - 1400; Оперный театр - 1250 и больше (например, в бенефис ведущего солиста число присутствовавших могло достигать 2000); Маленький театр и Гудменз-Филдз - по 750 каждый. Разумеется, полные залы не были обычным явлением, и за одну неделю 1733 года некий театральный историк насчитал примерно 15 000 посещений. Оперный театр обычно был открыт по вторникам и субботам; Маленький театр подгадывал играть в такие вечера, когда его соперник на противоположной стороне улицы стоял с погашенными огнями. В остальных театрах представления давались все шесть вечеров. Если театры делали полные сборы, то за неделю могла набежать круглая цифра - 25 000 зрителей; ясно, что на круг получится половина этого числа или чуть больше. Театральный сезон продолжался с осени до середины лета.) однако их вкусы зачастую были консервативны (во всяком случае, это верно в отношении театра "Друри-Лейн"), политический и экономический нажим связывал их по рукам и ногам. В театрах свирепствовала сентиментальная комедия, набирал силу фарс, а пантомима и арлекинада, покинув отчий дом (иными словами, Линкольнз-Инн, откуда Рич перешел в "Ковент-Гарден"), очень скоро завоевали другие подмостки*. Любопытно, что в то самое время, когда канатоходцы показывали свое искусство в "театрах с патентами", а "Мера за меру" была на добрую половину разбавлена "Дидоной и Энеем" Перселла, - это же самое время отмечено невиданно возросшим интересом к Шекспиру*. При жизни Филдинга "Гамлет", "Макбет" и "Отелло" не сходили со сцены; но были и пьесы-неудачницы - например, "Антония и Клеопатру" совершенно вытеснила драйденовская "Все за любовь". Известны случаи, когда, "улучшая", уродовали Шекспира до неузнаваемости: в бурлескном варианте "Укрощения строптивой" почти ничего не оставалось от оригинала, но наряду с этим существовали и ценители подлинного Шекспира.) оставалась опера, в 1730-е годы оперные театры едва сводили концы с концами. Но в целом театральная жизнь приобретала размах. Прежде было редкостью, чтобы пьеса долго не сходила со сцены, - теперь это обычное дело. Наряду с "Оперой нищего" и "Херлотрамбо" головокружительным успехом пользовалась "бурлескная опера" Генри Кэри "Дракон из Уонтли" (1737). Неплохую музыку к ней написал Джон Фредерик Лэмп. Поставленная сначала в Маленьком театре, она перекочевала затем в "Ковент-Гарден", где ее кассовый успех побил державшийся восемь лет рекорд "Оперы нищего". В течение года либретто оперы выдержало четырнадцать изданий. Для театральной практики тех дней характерно пристрастие к сдвоенным представлениям. Зачинателем выступил в Линкольнз-Инн Джон Рич, не спеша приноравливались к новому делу и в "Друри-Лейн"; к 1730 году сдвоенные представления получили широкое, даже, можно сказать, повсеместное распространение. В паре с основным спектаклем шли фарс, бурлеск или пантомима; иногда вместо них давалась музыкальная часть*. Превратив дивертисмент в боевую сатиру, Филдинг продемонстрировал умение использовать в своих интересах завоевавшие популярность формы искусства.) акцент, опротивели актеры-иностранцы - особенно во время войны или международной напряженности. Практиковалась клака. Вообще же тон в публике задавали студенты-законники, "тамплиеры". В Гудменз-Филдз возмутителями спокойствия выступали праздные подмастерья, но, возможно, эту легенду поддерживали работодатели и престарелые пуритане.)"звезд", случалось, переманивали, как сегодняшних футболистов. Известное время театральные труппы сохраняли более или менее постоянный состав, равняясь на дисциплинированный "Друри-Лейн". Резкие перемены случились как раз в ту пору, когда Филдинг вступил на поприще драматурга. С королевского театра "Друри-Лейн" все и началось. В 1720 году умер сэр Ричард Стил, и, хотя он уже давно был не у дел, театр оказался в критическом положении: действие королевского патента истекало в сентябре 1732 года. Новый патент был выдан правящему триумвирату - Колли Сибберу, Роберту Уилксу и Бартону Буту. Эта дряхлая троица заботилась больше о собственных интересах, чем о приумножении славы "Друри-Лейна". Бут перепродал половину своего пая богатому шалопаю Джону Хаймору (говорили - за 2 500 фунтов), а в мае 1733 года умер. Еще прежде умер Уилкс, и его вдова уступила половину унаследованных прав художнику Эллису. Сиббер поначалу допустил к управлению театром своего ненадежного сына Теофила. Но дела шли все хуже, и он решил покончить с театром. Свой пай он продал Хаймору за колоссальную сумму - 3000 гиней, по сегодняшнему курсу это 50 000 фунтов стерлингов или 90 000 долларов. Здравомыслящий человек - такие рождаются основательно и надолго, и он таки проживет еще четверть века.) никаких. Отношения с труппой обострились до такой степени, что в мае 1733 года актеров просто не пустили и театр. Группу актеров, вдохновляемых Теофилом Сиббером, обвинили в попытке завести в театре свои порядки. Скандал стал достоянием гласности, обе стороны не щадили друг друга. В сентябре молодой Сиббер в одностороннем порядке провозгласил независимость, уйдя с единомышленниками в Маленький театр, и его не защищенные королевским патентом спектакли стали юридически уязвимы. Хаймор пытался натравить на беглецов закон о бродяжничестве, однако его иск увяз в формальностях. Баталии продолжались и в самом театре, и за его стенами. Со своим поредевшим составом Хаймор буквально прогорал. Кое-как дотянув до февраля 1734 года, он сдался. Его пай перешел в такие же случайные руки - к некоему Чарлзу Флитвуду. Но Флитвуд пошел на мировую с отколовшимися актерами, и 8 марта те вернулись победителями. С этого времени театр стал оправляться; собственно творческое руководство Флитвуд передоверил Чарлзу Маклину. Был преодолен решительный рубеж: быстро сошла со сцены старая гвардия, выявилось возросшее значение актера и, наконец, театральными делами заинтересовался закон.)"Друри-Лейн". Несмотря на королевское покровительство (а может, благодаря ему), в Оперном театре разгорелась своя война. Группа влиятельных аристократов во главе с принцем Уэльским в пику Генделю открыла оперный сезон в Линкольнз-Инн. Эта "Благородная опера", как ее стали называть, в 1733 году переманила к себе чуть не всех ведущих певцов. Исполнительский уровень в труппе Генделя упал, резко упала и посещаемость: отсидев положенное время в "скучном пустом зале", некая леди объявила большинство певцов "ничтожными". В следующем сезоне (1734/35) Гендель передал Оперный театр своим противникам, а сам ушел в "Ковент-Гарден". Все больше времени и сил он отдает сочинению ораторий. В творческом отношении это шаг вперед, но в то время для Генделя это был вынужденный шаг*.) появлением Марплея-младшего (сатирический портрет Теофила Сиббера) в новом варианте "Авторского фарса" и панегириком сохранившей верность театру Китти Клайв - в посвящении к "Служанке-интриганке". Труднее определить его позицию в оперных распрях: в новом "Авторском фарсе" крепко достается графу Агли, а ведь это Хайдеггер, связанный с Генделем общей работой (хоть они и не очень ладили между собой). С другой стороны, Филдингу вряд ли могла импонировать "Благородная опера" с ее партийной исступленностью, хотя некоторые ее покровители благоволили к нему самому - герцог Ричмондский, например. Итак, он остался верным "Друри-Лейну" - при том, что Флитвуд отнюдь не обнадежил его насчет постановки "Дон Кихота в Англии", а возвращение блудного Теофила Сиббера сулило недавнему критику некоторые неудобства.)"Друри-Лейна" держалось привычного курса, он, может статься, так и продолжал бы разрабатывать смешанный жанр, отдавая особое предпочтение традиционной пятиактной комедии, на которую он - это совершенно ясно - возлагал большие надежды. Однако дела повернулись таким образом, что он оказался в самой гуще событий, а он именно тогда становился драматургом божьей милостью, когда брался изображать события и характеры современной ему Англии. Под мирным театральным небом его, чего доброго, могли соблазнить академические правила и традиционные темы.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Adblock
detector