Пэт Роджерс. Генри Филдинг. Биография Глава III. Политика и пьесы (1734-1737)

Была в округе еще одна примечательная личность, но к ней Филдинг питал прямо противоположные чувства: это был пресловутый Питер Уолтер, земельный агент и алчный ростовщик. Ему мы обязаны еще одним героем в "Джозефе Эндрюсе" - там он малосимпатичный Питер Паунс. Не было в ту пору сатирика, который не прошелся бы по адресу Уолтера: шутка сказать, человек нажил состояние в 200 000 фунтов! В оставшиеся годы (он умер в 1746 году) он увеличит его еще на 80 000 фунтов. Подобно полковнику Чартерису, он начал с того, что давал деньги в рост. Он и в семьдесят лет не унимался - прикупал земли, пускал деньги в оборот. Еще в начале века он приобрел имение Столбридж-парк в четырех милях от Ист-Стоура. Здесь он жил совершенно по-спартански и держал под пятой всю округу. В конце 1730-х годов, к примеру, он стал огораживать общинные земли, на которых местное население испокон века пасло скот. И население взбунтовалось - выкопали только что посаженные деревья, повалили изгороди. Уолтер составил подробную опись нанесенного ущерба и передал дело в суд. Когда в Дорчестере собралась выездная сессия суда присяжных, ответчик Томас Уэстон (о нем сказано, что он владелец "хорошего имения" в приходе Столбридж) пожаловался на самоуправство Уолтера: "Истец мистер Уолтер - большая сила в западных областях, а особо в округе Столбридж, он делает что ему вздумается, и никто ему не перечит, потому что он хозяин манора Столбридж* и весь приход у него ходит по струнке". Интересно, что дело слушалось в то самое время, когда Филдинг начинал свою судебную практику в Западном округе. Он-то доподлинно знал, что Уолтер - мошенник, но в суде это не имеет значения. Расшифровывая аллюзии в сочинениях Попа, Свифта и Филдинга, ученые положили массу сил на то, чтобы застать Уолтера i).} - и все впустую: нет прямых свидетельств его грабительства. Поэтому-то он и процветал.

В Ист-Стоуре Филдинг мог надолго позволить себе и физическую, и духовную разрядку. Однако еще не пал Уолпол, не отгремели театральные баталии, да и о хлебе насущном надо было подумать. С одной стороны, было соблазнительно осесть в Дорсете, с другой стороны, тянуло в драку - награды сами не приходят. Новая забота: Шарлотта ждала ребенка. Наверное, ей хотелось вырастить его в сельской тиши, но она была предана мужу и поехала с ним в Лондон. Точной даты их возвращения мы не знаем, но к концу года они уже были в столице. В это время Генри выступил в новом амплуа: довольно быть кабинетным драматургом, едва причастным к сценической судьбе своих работ, - отныне он администратор, художественный руководитель и главный режиссер Маленького театра в Хеймаркете. В ближайшие два года его влияние и известность достигли немыслимых размеров, благодаря ему театр занял такое место в общественной жизни страны, какого не знал ни прежде, ни потом.

"Друри-Лейн", где уже блистали Китти Клайв и Теофил Сиббер, Маклин заполучил еще Джеймса Куина. Сам Маклин к этому времени благополучно развязался с неприятной историей по обвинению в убийстве коллеги-актера. Несчастье квалифицировали как непредумышленное убийство, Маклина приговорили к "клеймению холодным железом", и, ко всеобщей радости, он снова вышел на подмостки своего театра - как раз в ту пору, когда Филдинг основал свой театр в Хеймаркете. В ковент-гарденском театре творил неподражаемый Джон Рич; время от времени там исполнялись оратории Генделя. На другой стороне улицы, в здании Королевского театра шли спектакли Благородной оперы с участием Фаринелли; Генри Джиффард ненадолго перевел в Линколнз-Инн-Филдз труппу Гудменз-Филдз. Одним словом, театралу было из чего выбирать.

Прошло совсем немного времени, и в Лондоне только и было разговоров, что о Великом Моголе и его компании комедиантов (прозвище Великого Могола носил Колли Сиббер, когда был самодержавным правителем театрального мира. По праву наследования на него мог претендовать сын, но Теофилу он был не по плечу). Бомба разорвалась 5 марта, на первом представлении пьесы самого Филдинга. Она называлась "Пасквин", что на тогдашнем жаргоне означало: сатира, памфлет, и подзаголовок не оставлял на этот счет никаких сомнений: "или Комедия-сатира на современность". Сообщение в газете обещало, что, несмотря на "старые костюмы", шутки в пьесе самые что ни на есть свежие. Обратившись к испытанному жанру "репетиции", Филдинг переносит действие на театральные подмостки: сначала репетирует свою комедию "Выборы" Трэпуит, потом идет прогон трагедии Фастиана "Жизнь и смерть Здравого Смысла".

Комедию многое роднит с "Дон Кихотом в Англии", а трагический бурлеск по своим изобразительным приемам близок "Мальчику-с-пальчик" и "Авторскому фарсу" (прежде всего это касается образа Королевы Невежество). Но появилось и новое качество: незримое присутствие автора. Прежде Филдинг был проницательным и бесстрастным наблюдателем человеческой комедии. Теперь же он привносит в пьесу острокритическое отношение, сообщающее ей хлесткость, которой недоставало некоторым его работам. На пользу пошел и собственный печальный опыт: трудности Фастиана с постановкой его драмы совершенно явно перекликаются с неудачей "Всеобщего любезника" чуть больше года назад. Обе части пьесы вызвали огромный интерес, и с Гросвенор-сквер и Пэлл-Мэлл фешенебельная публика перекочевала в неказистый театр, ставший как бы сборным пунктом оппозиционных сил. Был предан забвению даже Фаринелли; в драматических театрах зрителей можно было сосчитать по пальцам. Главной причиной этого оглушительного успеха была разящая острота филдинговской сатиры, не пощадившей многие громкие имена (их список открывают, разумеется, Уолпол и Сиббер). Свою лепту внесла и молодая задорная труппа, с неслыханной раскованностью игравшая в узких рамках жанра. Наконец-то Филдинг был вознагражден за трудные годы ученичества: на современной карикатуре он изображен принимающим от Королевы Здравый Смысл тугой кошель, между тем как избалованному Арлекину (то есть Джону Ричу) предлагается веревка с петлей. О популярности пьесы говорит и тот факт, что она шла 39 вечеров подряд*, а всего за сезон - свыше 60 раз. Появилась брошюра под названием "Ключ к "Пасквину"". Рич в порядке полемики написал и поставил у себя фарс "Марфорио"*, потерпевший полный провал. Распространено мнение, что ажиотаж вокруг "Пасквина" в известной степени был раздут по политическим соображениям. Но вот что говорит историк театра Артур Скаутен: "На спектакли Филдинга в Нью-Хеймаркете люди шли вовсе не оттого, что пылали негодованием на сэра Роберта Уолпола: они хотели получить удовольствие от яркой игры комедиантов Великого Могола".

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Adblock
detector