Пэт Роджерс. Генри Филдинг. Биография Глава VII. Последнее путешествие (1753-1754)

Пэт Роджерс. Генри Филдинг. Биография
Глава VII. Последнее путешествие (1753-1754)

в северной ее части, между Илингом и Эктоном. В середине XVIII века западная городская черта проходила через Гайд-Парк-Корнер. Здесь стояла гостиница "Геркулесовы столпы" (само название наводит на мысль о городской заставе). Гостиницу хорошо знали приезжие из Западных графств, прекрасно знал ее и Филдинг, в чем можно убедиться, раскрыв главу II в 16-й книге "Тома Джонса". Миновав внушительный портик гостиницы либо покинув ее гостеприимную сень, путешественник через Найтсбриджскую заставу выезжал в пригороды - Бромптон, Кенсингтон. За Хаммерсмитом и Чизиком, собственно, и начинались благодатные места. "От лондонской вони и дыма, - писал Филдинг, - здесь есть хорошее средство - удаленность, что, впрочем, не спасает Кенсингтон, открытый всем восточным ветрам".) К счастью, неподалеку жили друзья. Тремя годами ранее в Чизике, поближе к реке, в красном кирпичном доме поселился Уильям Хогарт. Если дом Филдинга не сохранился, то жилище художника существует поныне и даже дало название развязке на Чизикском шоссе. Совсем рядом с Филдингом обосновался его старый коллега по "Бойцу" Джеймс Ральф. Ему пришлось пережить несколько неблагоприятных лет, и теперь он пытался сохранить покровительство герцога Бедфордского и Бабба Додинттона, примкнувших к оппозиции после смерти Фредерика, принца Уэльского, в 1751 году. Ральф жил в Ганнерсбери, что было досягаемо даже для Филдинга, который все больше зависел от портшеза с носильщиками. Додингтон же выстроил себе в Хаммерсмите на берегу виллу, где Филдинг иногда останавливался по пути в город. Из дневника Додингтона Известно, что в 1752 году Филдинг несколько раз обедал у своего прежнего покровителя, однажды в обществе Томпсона, домашнего лекаря семьи Бабба. Наиболее отдаленным из круга еще доступных ему друзей оказался Дэвид Гаррик, в январе 1754 гюда переехавший в свой Хэмптонский дом; однако для бесед на театральные темы времени уже не было.)"Амелии", расточались все реже. По соображениям творческим или медицинским - бог весть, но во втором издании романа панегирика Томпсону не оказалось*. Все больше полагается Филдинг на королевского хирурга Джона Рэнби, который в свое время тоже обоснуется в Фордхуке. Не брезговал Филдинг и рекомендациями рядовых эскулапов и в конце 1752 года начал принимать патентованное "лекарство герцога Портлендского", составленное из мелко растертых корешков. Регулярное лечение позволило ему продолжать работу в суде, однако он не тешил себя иллюзиями о полном исцелении. Грустное свидетельство тому - собственное признание об оставшемся ему "кратком отрезке жизни" в "Предложении о мерах по действительному обеспечению бедняков", вышедшем в январе 1753 года.)"Предложение" было подано премьер-министру Генри Пеламу в ноябре предыдущего года. Теперь это была напечатанная у Эндрю Миллара брошюра на 90 страницах, с посвящением Пеламу. Здесь критикуются меры, предпринимаемые в борьбе с бедностью, делаются конструктивные предложения по оздоровлению общества. Показывая нищету и убожество жизни отверженных в Лондоне, Филдинг в отличие от викторианских писателей не увлекается нагнетанием подробностей, зато он ясно и недвусмысленно раскрывает пагубную силу общественных условий, в которых находятся жители беднейших районов города. Прежде Филдингу казалось, что главной причиной страданий, которые он постоянно видел, было дурное отправление правосудия. Теперь же он пришел к выводу об изначальной порочности законов о бедняках. Единственный выход из создавшегося положения он видел в коренном пересмотре всего свода законов. Как и в написанном двумя годами ранее "Исследовании", Филдинг обращает внимание читателя не масштабы нищеты, процветающей в столице, подчеркивая при этом, что лишь очень немногие, особенно из "чистой публики", имеют хоть приблизительное представление о поистине ужасающих размерах несчастья. Вот собственные слова писателя:

"Страдания бедняков заметны много меньше, чем их проступки, и даже не из недостатка сочувствия, а просто потому, что о первых мало известно. Вот объяснение тому, что о бедных столь часто говорят с отвращением и так редко с жалостью... Голодают, мерзнут и гниют они в обществе себе подобных, а клянчат, мошенничают и грабят в среде богатых".)"недостатке сочувствия", Филдинг, конечно же, смягчал краски. И действительно, если ежедневное соприкосновение с отбросами общества позволяло таким людям, как братья Филдинги и Сондерс Уэлш, узнать во всех подробностях быт лондонской бедноты, то нет сомнений, что наиболее благополучный слой изощрился в умении отвращать свое лицо от изнанки столичной жизни. Что и говорить, странно было бы ожидать, чтобы вслед Филдингу отправился по распивочным заведениям Сент-Джайлза или наведался в "бани" {Иначе говоря, бордели. Это было всем понятное иносказание, аналогичное современному салон массажа"*. - Прим. авт.} на Рассел-стрит его патрон герцог Бедфордский, владелец доброй половины квартала Ковент-Гарден. Но даже Сэмюэл Ричардсон, а уж он-то не пребывал в неведении относительно мерзости, царившей близ его типографии (свидетельством чему описание публичного дома в "Клариссе"), - даже он предпочитал общество своих почитательниц из Фулэма. Непосредственно сражаться с пороками большого города значило бы для Ричардсона слишком близко столкнуться с тем, чего он не желал замечать. Его отношение к "постоянной тяге (Филдинга) ко всему низменному" видно из одного письма 1752 года. По этому поводу он даже выговаривал Саре: "Если бы ваш брат, сказал бы я, родился в хлеву или был надзирателем в долговой тюрьме, мы сочли бы его гением и пожелали бы ему обзавестись благородным воспитанием и быть допущенным в порядочное общество". Филдинг в отличие от Христа родился не в хлеву, но именно как христианин он задумывался над тем, что происходило вокруг него.)"Предложения" является грандиозный проект строительства окружного дома призрения неподалеку от деревушки Эктон. Он дал бы приют более чем 5000 человек и мог бы служить одновременно убежищем для трудовой бедноты и исправительным заведением для мелких правонарушителей, присланных по приговору суда. Общая стоимость предприятия должна была составить 100 000 фунтов, а чтобы придать проекту более конкретные очертания, к нему были приложены подробные архитектурные эскизы. По подсчетам Филдинга, "окружной дом призрения" со временем окупился бы стараниями "трудолюбивых бедняков" - причем весьма трудолюбивых, поскольку им предписывалось вставать в четыре часа утра, а работать до довольно краткого вечернего отдыха: отбой предполагался в 9 часов вечера. Еще более драконовский режим предназначался для категории "бездельников и неисправимых".)"Предложение" ни к чему и не привело. Пелам вскоре умер, и проект так и остался непроработанным в деталях, плохо скалькулированным, да и зависел он главным образом от частной благотворительности. По иронии судьбы, поддержать филантропическую деятельность удалось Хогарту благодаря "Приюту для найденышей", в то время как подготовленный Филдингом план всестороннего социального обеспечения был обречен на забвение. Бумаги так и остались пылиться на столе, а в бедняцких кварталах Лондона условия жизни становились все более отчаянными. Пусть "Предложение" Филдинга и не смогло бы достигнуть целей, которые он ставил, оно тем не менее заслуживало серьезного внимания. Палата же общин тем временем глубокомысленно дебатировала законопроект, разрешающий ввозить в страну шампанское в бутылках (раньше его доставляли в бочках); словом, жизнь шла своим чередом.


Загрузка...