Плавинская Н. Ю. Как переводили Монтескьё в россии?

И наконец, еще один пример. "В Московии, где воров и убийц наказывают одинаково, грабеж всегда сопровождается убийством", . Этот важный фрагмент сохранен в переводе Крамаренкова, хотя упоминание о Московии из него исчезло и речь идет о неких неопределенных "землях" ("Где равная казнь грабителям и смертоубийцам положена, там ежедневно производятся смертоубийства; мертвые, говорят в таких землях, ни о чем не доносят"), тогда как из перевода Языкова этот абзац изъят.)"маникюрными ножницами", для того чтобы убрать из текста Монтескье оставшиеся там после всех больших купюр нелестные для России параллели с деспотизмом. Так, из маленькой 15 главы XIX книги "О духе законов" переводчик аккуратно "вырезал" упоминание о Московии: "Перемена женских нравов имеет великое действие на правление (в оригинале: "на правление Московского государства". - Н. П.) Все связано тесно: самовластие государя естественно соединяется с рабством женщин; свобода женщин сообщается с духом самодержавного правления". Здесь надо обратить внимание еще и на то, что Языков, на протяжении всего перевода называвший "деспотизм" "деспотизмом", а "монархическое правление" "монархическим", в данном контексте неожиданно прибег к лексике Крамаренкова: "деспотизм" превратился у него в "самовластие государя", а "монархия" "О духе законов". Рассуждая о различиях людей, живущих в различных климатических условиях, автор трактата доказывал, что обитатели северных стран в силу суровости окружающего их мира более грубы по своей натуре, чем южане, а потому они гораздо менее восприимчивы к наслаждению или к ощущению боли. "Чтобы пробудить в московите чувствительность, надо содрать с него кожу", сохранена в 9 главе IX книги ("Россиян столь же мало знали в Европе, как и Крым"). Разумеется, в обоих переводах читатель мог найти слова Монтескье о том, какую ошибку совершил Карл XII, развязав войну с Россией: "Не государство, приближающееся к падению, вздумал он ниспровергнуть, но возрождающуюся державу. Русские употребили войну, которую он производил с ними, себе вместо училища. При каждом поражении они приближались к победе" (X, 13). Кроме того, у Языкова сохранились фрагменты о "весьма благоразумном" законе Петра I, касающемся сбора податей деньгами (XIII, 6) и об "очень благоразумном" законе Елизаветы Петровны, исключавшем из числа потенциальных наследников руского престола лиц, уже "владеющих другим государством" (XXVI, 23).

Лишь в одном случае бдительность словно изменила обоим переводчикам. В 17 главе VII книги Монтескье писал о том, что нет ничего противоестественного в том, чтобы женщины управляли государством, поскольку женская слабость придает правлению необходимую кротость и умеренность. Сославшись на примеры Индии и африканских государств, Монтескье завершал свои расуждения следующими словами: "Прибавив к этому примеры Московского государства и Англии, мы увидим, что женщины с одинаковым успехом управляют в государствах умеренного образа правления и в деспотических государствах". Казалось бы, читателю должно быть совершенно очевидно, что, с точки зрения Монтескье, умеренный образ правления характеризует вовсе не Россию, а Англию. Но фраза во французском тексте построена таким образом, что ей, при желании, довольно легко придать совершенно противоположный смысл. Именно так предпочли прочитать и истолковать ее Крамаренков и Языков: Россия олицетворяет умеренное правление, а Англия

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Adblock
detector