Повесть «Степь» как итог творчества Чехова 80-х годов

В рассказах Чехова о детстве зреет художественная мысль писателя о неисчерпаемых возможностях человеческой природы, остающихся невостребованными в современном мире. Художественным итогом его творчества эпохи 80-х годов явилась повесть Степь, развивающая и углубляющая детскую тему. Внешне Степь – история деловой поездки: купец Кузьмичов и отец Христофор едут в город через степь продавать шерсть. С ними вместе мальчик Егорушка, которого они должны определить в гимназию.

Его взрослые спутники – деловые, скучноватые люди. Кузьмичову и во сне снится шерсть, он торгует даже в сновидениях.

Коммерческая тема тянется через всю повесть. Выпив молча стаканов шесть, Кузьмичов расчистил перед собой на столе место, взял мешок… и потряс им. Из мешка посыпались на стол пачки кредитных бумажек.

Выросла огромная куча денег, от которой исходил противный запах гнилых яблок и керосина. Ради этой кучи кружит по степи другой делец, Варламов, который изводит громадные природные богатства степи в пачки противно пахнущих купюр. В повести разыгрывается конфликт между живой степью и барышами, между степной природой и мертвой цифрой, извлекаемой из нее. Активна в этом конфликте природа. Первые страницы повести передают тоску бездействия, тоску застоявшихся, сдавленных сил.

Много говорится о зное, о скуке. Как будто степь сознает, что она одинока, что богатство ее и вдохновение гибнут даром для мира, никем не воспетые и никому не нужные… Песня женщины в степи, тихая, тягучая и заунывная, похожая на плач, сливается с жалобой природы, что она ни в чем не виновата, что солнце выжгло ее понапрасну, что ей страстно хочется жить. Постепенно жалобные и тоскливые ноты уступают место грозным и предупреждающим. Степь копит силы, чтобы в один прекрасный день свергнуть ненавистное ей иго тесноты и духоты.

Что-то необыкновенно широкое, размашистое (*179) и богатырское тянулось по степи вместо дороги… Своим простором она возбудила в Егорушке недоумение и навела его на сказочные мысли. Кто по ней ездит? Кому нужен такой простор? Непонятно и странно.

Можно, в самом деле, подумать, что на Руси еще не перевелись громадные, широко шагающие люди, вроде Ильи Муромца… И как бы эти фигуры были к лицу степи и дороге, если бы они существовали! Степь отторгает от своих просторов мелких, суетных людей вроде торговца Варламова и купца Кузьмичова. А за степным простором незаметно для читателей встает образ прекрасной и суровой родины. История, как и природа, умеет выходить сама из собственного застоя.

Разражается гроза, как самоочищение, бунт степи против ига, под которым она находилась, и выход в полнокровную, свободную жизнь. Раздался новый удар, такой же сильный и ужасный. Небо уже не гремело, не грохотало, а издавало сухие, трескучие, похожие на треск сухого дерева звуки… Трах!

тах! тах!

– понеслось над его головой, упало под воз и разорвалось – Ррра!. Глаза опять нечаянно открылись, и Егорушка увидел новую опасность: за возом шли три громадных великана с длинными пиками. Молния блеснула на остриях их пик и очень явственно осветила их фигуры.

То были люди громадных размеров, с закрытыми лицами, поникшими головами и с тяжелой поступью… – Дед, великаны! – крикнул Егорушка, плача. Так на грозовом распаде в детском сознании Егорушки великанами видятся русские мужики, державшие на плечах не пики, а железные вилы. Образ степи, не теряя бытового жизнеподобия, наполняется у Чехова грозными предвидениями и предчувствиями.

Между степью и людьми из народа возникает художественная связь. Озорной и диковатый мужик Дымов, восклицающий на весь степной простор: Скушно мне!

– сродни природе, которая как будто что-то предчувствовала и томилась, сродни оборванной и разлохмаченной туче, имеющей какое-то пьяное, озорническое выражение. К жизни степи глухи Кузьмичов и отец Христофор.

Но ее тонко чувствуют во всей игре звуков, запахов и красок люди из народа и близкое к ним детское существо Егорушки. Душа народа и душа ребенка столь же полны и богаты возможностями, столь же широки и неисчерпаемы, как и вольная степь, как и стоящая за нею чеховская (*180) Россия.

В повести торжествует чеховский оптимизм, вера в естественный ход жизни, который приведет людей к торжеству правды, добра и красоты. Предчувствие перемен, таинственное ожидание счастья – мотивы, которые получат широкое развитие в творчестве Чехова 90-х – начала 900-х годов. На исходе 80-х годов Чехов испытал неудовлетворенность собственными малыми делами – медицинской практикой в провинции, строительством школ и библиотек. Появилось дерзкое желание пуститься в далекое и трудное путешествие на самый край русской земли – на остров Сахалин. Выбор был не случайным.

Сахалин,- писал Чехов,- это место невыносимых страданий, на какие только бывает способен человек, вольный и подневольный, место, где мы сгноили в тюрьмах миллионы людей, сгноили зря, без рассуждения, варварски… В апреле 1890 года Чехов через Казань, Пермь, Тюмень и Томск отправился в изнурительную поездку к берегам Тихого океана. Уже больной чахоткой, в весеннюю распутицу он проехал на лошадях четыре с половиной тысячи верст и лишь в конце июля прибыл на Сахалин. Здесь в течение трех месяцев он объездил остров, провел поголовную перепись всех сахалинских жителей и составил около 10 тысяч статистических карточек, охватывающих все население острова.

Боже мой, как богата Россия хорошими людьми! – вот итог беспримерного путешествия, покрывающий впечатления жуткие и тяжелые, связанные с жизнью каторжных и ссыльных, с административным произволом властей. На этом берегу Красноярск, самый лучший и красивейший из всех сибирских городов… Я стоял и думал: какая полная, умная и смелая жизнь осветит со временем эти берега!

Люди на Амуре оригинальные, жизнь интересная… Последний ссыльный дышит на Амуре легче, чем самый первый генерал в России. Путешествие на остров Сахалин явилось важным этапом на пути гражданского возмужания его таланта.

Была написана книга очерков Остров Сахалин, которой Чехов не без основания гордился, утверждая, что в его литературном гардеробе появился жесткий арестантский халат. Писатель вскрыл такие злоупотребления тюремной и каторжной администрации, которые обеспокоили само правительство, назначившее специальную комиссию для расследования положения ссыльнокаторжных на Сахалине.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Adblock
detector