Пустовит А. В. История европейской культуры. Якимович А. К. Об истоках и природе искусства Ватто.(сокращенно)

Пустовит А. В. История европейской культуры.
Якимович А. К. Об истоках и природе искусства Ватто.(сокращенно).

Источник: Литература Западной Европы 17 века - сложное и неоднозначное явление, не сводимое к единому знаменателю. Культура нового столетия несет на себе отпечаток ldquo;прозренияrdquo;, и это прозрение часто придает ей оттенок поэтичности и одухотворенности, даже когда она к этому совсем не стремится. Развитие свободной критической мысли порождает ту ldquo;улыбку разумаrdquo;, которая согревает самые острые идеи Фонтенеля, самые саркастические выпады Монтескье и Вольтера. Зарождающееся новое мироощущение пронизано чувством радости бытия. Это очень своеобразный оптимизм, оптимизм без иллюзий, видящий действительность и понимающий все иронически- трезво. Письма и дневники, поэзия и драматургия того времени изобилуют вполне серьезными размышлениями в духе Паскаля по поводу всеобщего зла, уродливости общества, несовершенства человеческой натуры. И все же в общем бесспорно преобладает убеждение или ощущение, что человек глубоко счастлив от природы самым фактом своего бытия, а ldquo;бытьrdquo; и означает в конце концов быть счастливым.

Источник: Литература Западной Европы 17 века - ldquo;отчужденияrdquo; человека от самого себя. Появляются такие острые антиклерикальные издания, как ldquo;Воинствующий философrdquo; (между 1706 и 1711); в это же время Жан Мелье тайно пишет свое знаменитое ldquo;Завещаниеrdquo;.

Источник: Литература Западной Европы 17 века - сравнительно незрелого и наивного. Следует выделить лишь один момент: совершенно новое для людей ощущение легкости и раскованности, поначалу слегка неуверенное и удивленное, но уже волнующее и опьяняющее. Сладость жизни, радости сердца и услаждения души неодолимо привлекают к себе помыслы людей, как наиважнейшие жизненные ценности, истинно человеческие, естественные, свободные от сурового духовного ригоризма.

Источник: Литература Западной Европы 17 века - реакцию, а с другой стороны, долгое время воспринималось с бездумной легкостью старой, умирающей аристократической культурой, которая надеялась найти удобное оправдание своей расслабленности и своего усталого скептицизма в новых лозунгах просвещенной свободы, беспощадной насмешливости и презрения к предрассудкам. Французское искусство XVIII в. обнаруживает напряженное, многообразное соотношение и взаимодействие духовного аристократизма и трогательной человечности, формальной изощренности и безыскусственной свежести, мечтательной рефлексии и острой наблюдательности, светской условности и всепроникающей иронии.

Источник: Литература Западной Европы 17 века - а не свершившимся фактом. Гармоничный ldquo;золотой векrdquo; всеобщего счастья рисовался теперь уже не далеко позади, а где- то впереди, но немногие отваживались уверенно и бодро предсказывать его скорое наступление. Начало столетия было периодом обещаний и надежд.

Источник: Литература Западной Европы 17 века - ldquo;классическийrdquo; культ героя и воителя, превращающийся в напыщенный штамп, начинает уступать дорогу беспокойным поискам новых ценностей и переоценке старых. Писатели и мыслители стремятся все более трезво взглянуть на реальное место человека в мире, начинают говорить о слабости и эфемерности того, кто провозглашался центром мироздания и венцом творения, хотя выводы из этих новых идей могли быть совершенно различными: от необузданного и торопливого ldquo;жуированияrdquo; жизненных благ в манере герцога Орлеанского до элегантного и светского квиетизма Фенелона. И самое главное, в горниле скепсиса закаляется то мужественное, трезвое, лукаво- мудрое, очистительное здравомыслие, которое стало путеводной звездой культуры XVIII столетия.

Источник: Литература Западной Европы 17 века - в том духе, что ldquo;наша душа лучше приспособлена ко лжи, нежели к правдеrdquo;. Исходя из подобных предпосылок, было естественно часто склоняться к мысли об относительности всякого знания и всякой морали, о множественности истин. Не менее полувека французское общество находилось под сильнейшим впечатлением от книги афоризмов Ларошфуко ldquo;Максимыrdquo;, впервые появившейся в 1665 г.

Источник: Литература Западной Европы 17 века - судьба, рок, фортуна, неподвластные человеку силы; мир это игра, цели и правила которой неизвестны участвующим в этой игре людям. Таков смысл знаменитого афоризма ldquo;Случай и настроение правят миромrdquo;. Горький, скептический гуманизм Ларошфуко и Пьера Бейля не был выражением какого- то слепого агностицизма и бесплодного разочарования. Их бесстрашная и невеселая ироничность, обращенная против мертвенного груза парадной официальности и помпезной приподнятости, несла в себе зачатки обновления, зачатки новой человечности, более сердечной и чувствительной, более интимной и хрупкой, чем идеалы ldquo;великого векаrdquo;.

Источник: Литература Западной Европы 17 века - мировоззрения, как ldquo;добродетельrdquo; и ldquo;наслаждениеrdquo;, высказываются давно уже не слыханные мысли о том, что истинная добродетель не сурова, не жестока, но человечна, нежна и сочувственна, поскольку она полагает своей целью сделать человека счастливым и достав - лять ему чистую и светлую радость жизни. Эти настроения высказал Сент- Эвремон, мыслитель и поэт конца XVII в.: ldquo;Счастливый человек это виртуоз, который не просто проживает свою жизнь, а создает ее, как художник создает произведение искусстваrdquo;; ldquo;Нужно забыть времена, когда достаточно было быть суровым, чтобы быть добродетельным... люди деликатные называют удовольствием то, что люди грубые и неотесанные называли порокомrdquo;. Приятие земного человеческого счастья, разумного, ldquo;просвещенногоrdquo; наслаждения это, пожалуй, основной тон и главный итог Предпросвещения. ldquo;Любовь к наслаждению невинна и естественнаrdquo;, заявил Дюпюи Лашапель в своих ldquo;Диалогах о наслаждениях и страстяхrdquo; (1717), и эти слова могли бы стать девизом лучшей части французского образованного общества в первые десятилетия века.

Источник: Литература Западной Европы 17 века - сочинение Фонтенеля ldquo;О счастьеrdquo;. Поскольку полное и безусловное счастье вряд ли достижимо, надо уметь довольствоваться его ldquo;мелкой монетойrdquo;, считает Фонтенель. Независимость, досуг, приятный разговор, чтение, музыка все эти ldquo;маленькие счастьяrdquo; (petites bo"словом ldquo;галантныйrdquo; называют все то, что есть наиболее искусного и изысканного, рафинированного и духовного в искусствах; так называется то неуловимое (je

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Adblock
detector