Роман «Накануне». Разрыв с «Современником»

Из каких общественных слоев появятся новые люди? Какую программу обновления России они примут и как приступят к освобождению крестьян? Эти вопросы волновали Тургенева давно. Еще в 1855 году сосед Тургенева Василий Каратеев, отправляясь в Крым в качестве офицера дворянского ополчения, оставил писателю в полное распоряжение рукопись автобиографической повести. Главным ее героем был молодой болгарский революционер Николай Димитров Катранов.

В 1848 году в составе группы болгарских юношей он приехал в Россию и поступил на историко-филологический факультет Московского университета. Начавшаяся в 1853 году русско-турецкая война всколыхнула революционные настроения балканских славян, боровшихся за освобождение от многовекового турецкого ига. В начале 1853 года Катранов с русской женой Ларисой уехал на родину в болгарский город Свиштов. Но внезапная вспышка скоротечной чахотки спутала все планы.

Пришлось ехать на лечение в Венецию, где он простудился и скончался 5 мая 1853 года. Вплоть до 1859 года рукопись Каратеева пролежала без движения, хотя, познакомившись с нею, Тургенев воскликнул: Вот герой, которого я искал! Между тогдашними русскими такого еще не было. Почему же Тургенев обратился к сюжету в 1859 году, когда и в России такие герои (*100) появились? Почему в качестве образца для русских новых людей он предложил болгарина Инсарова?

Что не устроило Тургенева в добролюбовской интерпретации романа Накануне, опубликованного в январском номере журнала Русский вестник за 1860 год? Добролюбов, посвятивший роману статью Когда же придет настоящий день?, отметил четкую расстановку в нем главных действующих лиц.

Центральная героиня романа Елена Стахова стоит перед выбором. На место ее избранника претендуют молодой ученый Берсенев, будущий художник Шубин, преуспевающий государственный чиновник Курнатовский и болгарский революционер Инсаров. Елена олицетворяет молодую Россию накануне общественных перемен.

Кто нужнее ей сейчас: люди науки, искусства, государственной службы или гражданского подвига? Выбор Еленой Инсарова дает ответ на этот вопрос. Добролюбов отметил в Елене смутную тоску, бессознательную и неотразимую потребность новой жизни, новых людей, которая охватывает теперь все русское общество, и даже не одно только так называемое образованное. Тургенев обращает внимание на близость Елены к народу. С тайным восхищением слушает она истории нищей девочки Кати о жизни на всей Божьей воле и воображает себя странницей.

Из народного источника приходит к Елене русская мечта о правде, которую нужно искать далеко-далеко, со странническим посохом в руках. Из того же источника – готовность пожертвовать собою ради других, ради высокой цели спасения попавших в беду людей. Внешний облик Елены напоминает птицу, готовую взлететь, и ходит героиня быстро, почти стремительно, немного наклонясь вперед. Смутная тоска и неудовлетворенность ее тоже связаны с темой полета.

Отчего я с завистью гляжу на пролетающих птиц? Кажется, полетела бы с ними, полетела – куда, не знаю, только далеко, далеко отсюда. Долго глядела она на темное, низко нависшее небо; потом она встала, движением головы откинула от лица волосы и, сама не зная зачем, протянула к нему, к этому небу, свои обнаженные, похолодевшие руки.

Проходит тревога – опускаются невзлетевшие крылья. И в роковую минуту, у постели больного Инсарова, Елена видит в окно высоко над водой белую чайку. Вот если она полетит сюда… это будет хороший знак… Чайка закружилась на месте, сложила крылья – и, как подстреленная, с жалобным криком пала куда-то далеко за темный корабль.

(*101) Таким же окрыленным героем, достойным Елены, оказывается Дмитрий Инсаров. Что отличает его от русских Берсеневых и Шубиных?

Прежде всего – цельность характера, полное отсутствие противоречий между словом и делом. Он занят не собой, все помыслы его сосредоточены на высшей цели – освобождении родины, Болгарии. Ему прощаешь даже ту прямолинейность, которую подметил Шубин, слепивший две статуэтки Инсарова в виде героя и упрямого барана. Ведь ограниченность и одержимость – типично донкихотовская черта. Рядом с сюжетом социальным развертывается в романе философский.

Он открывается спором Шубина с Берсеневым о счастье: не эгоистическое ли это чувство, не разъединяет ли людей стремление к нему? Соединяют людей слова: родина, наука, справедливость. А любовь объединяет лишь тогда, когда она любовь-жертва, а не любовь-наслаждение. Инсарову и Елене кажется, что их любовь соединяет личное с общественным. Но жизнь вступает в противоречие с желаниями и надеждами людей.

На протяжении всего романа Инсаров и Елена не могут избавиться от ощущения непростительности своего счастья, от страха расплаты за любовь. Любовь к Инсарову ставит перед Еленой не простой вопрос: совместимо ли великое дело, которому она отдалась, с горем бедной, одинокой матери? Елена смущается и не находит приемлемого ответа.

Любовь ее к Инсарову приносит страдание не только матери: она оборачивается невольной нетерпимостью по отношению к отцу, к друзьям, она ведет Елену к разрыву с Россией: Ведь все-таки это мой дом,- думала она,- моя семья, моя родина… Елена безотчетно ощущает, что и в ее чувствах к Инсарову счастье близости с любимым возвышается над любовью к тому делу, которому весь, без остатка, хочет отдаться герой. Отсюда – чувство вины перед Инсаровым: Кто знает, может быть, я его убила?

Да и больной Инсаров задает Елене такой же вопрос: Скажи мне, не приходило ли тебе в голову, что эта болезнь послана нам в наказание? В отличие от Чернышевского и Добролюбова с их оптимистической теорией разумного эгоизма, утверждавшей полное единство личного и общего, счастья и долга, любви и революции, Тургенев обращает внимание на скрытый драматизм человеческих чувств, на борьбу центростремительных (эгоистических) и центробежных (общественных) начал в душе каждого человека. Трагичен человек и потому, (*102) что он находится в руках слепой природы, которая не хочет считаться с неповторимой ценностью его личности и с равнодушным спокойствием поглощает всех. Этот мотив универсального трагизма жизни вторгается в роман неожиданной смертью Инсарова, исчезновением следов Елены на этой земле – навсегда, безвозвратно.

Смерть, как рыбак, который поймал рыбу в свою сеть и оставляет ее на время в воде: рыба еще плавает, но сеть на ней, и рыбак выхватывает ее – когда захочет. Однако мотив трагизма человеческого существования не умаляет, а, напротив, укрупняет в романе Тургенева красоту и величие дерзновенных освободительных порывов человеческого духа, придает социальному содержанию романа широкий общечеловеческий смысл. Современников Тургенева из стана революционной демократии озадачивал финал романа: неопределенный ответ Увара Ивановича на вопрос Шубина, будут ли у нас, в России, люди, подобные Инсарову. Какие загадки могли быть на этот счет, когда новые люди пришли и заняли ключевые посты в журнале Современник?

Очевидно, Тургенев мечтал о приходе иных новых людей? Он действительно вынашивал мысль о союзе всех антикрепостнических сил и о примирении партий на основе общей и широкой общенациональной идеи. В Накануне Инсаров говорит: Заметьте: последний мужик, последний нищий в Болгарии и я – мы желаем одного и того же.

У всех у нас одна цель. Поймите, какую это дает уверенность и крепость! Но в жизни случилось другое. Добролюбов решительно противопоставил задачи русских Инсаровых той программе общенационального единения, которую провозглашает тургеневский герой.

Русские Инсаровы борются не с внешним врагом, а с внутренними турками, в число которых Добролюбов заключает не только консерваторов, противников реформ, но и близких Тургеневу по духу либералов. Статья Добролюбова без промаха бьет в святая святых убеждений и верований Тургенева. Познакомившись с ней до публикации, Тургенев умоляет Некрасова не печатать ее. Когда же статья была все же опубликована – покидает Современник навсегда.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Adblock
detector