Романчук Л. А. Творчество Годвина в контексте романтического демонизма Приложение Б: Типология романистики Годвина

Романчук Л. А. Творчество Годвина в контексте романтического демонизма
Приложение Б: Типология романистики Годвина

Приложение Б
Типология романистики Годвина
(c. 122-134)

Все романы Годвина можно разделить на три группы:)"Дамон и Делия", "Итальянские письма", "Имогена", "История жизни Уильяма Питта, графа Чатама";)"Калеб Уильямс", 1794; "Сент-Леон", 1799; "Флитвуд", 1805; "Мандевиль", 1817;

В) поздние: романы "Клаудесли", 1830 и "Делорен", 1833.)"Sketches of History i), трактат "Рассуждение о политической справедливости" (1793), биография "Жизнь Чосера", 1803; мемуары.)"Вещи как они есть, или Калеб Уильямс" (Thi) легли этические выводы его теории, изложенной в "Рассуждении о политической справедливости", которую иные шутники предлагали назвать скорее "Рассуждением о политической несправедливости".) отрицания Годвином методов насилия лежало его человеколюбие (be), которое особенно ценил в нем Вордсворт, не позволявшее причинять зло кому бы то ни было.)"Калеб Уильямс" занимает промежуточную позицию, сочетая в себе признаки различных жанров. Одни исследователи типологически относят его к просветительскому роману, другие - к готическому (Ф. Боттинг [177]). Так, Г. В. Аникин и Н. П. Михальская полагают, что "сюжетостроение в романе Годвина "Калеб Уильямс" определяется как традицией реалистического романа Филдинга и Ричардсона, так и традицией готического романа... Новизна построения романа заключается в том, что писатель отказался от любовной темы, как основы сюжета. Интрига романа связана с главной темой осуждения преступных действий. Тема преступления и наказания в "Калебе Уильямсе" восходит к готическому роману. Однако у Годвина она приобретает достоверность и подготавливает таким образом развитие этой темы в социальном романе XIX в." [8. C. 150]. Такая точка зрения была высказана и М. П. Алексеевым [4. C. 279-281]. И. О. Шайтанов полагает, что роман "Калеб Уильямс" был уступкой "готическим" вкусам, а высказанное в романе понимание мира, в котором как бы из тайны и мрака проступают лица персонажей, "предсказывает романтическую ситуацию, но еще ею не является, ибо она создается не одними обстоятельствами, но и... наличием героя, исполненного стремления рассеять мрак, изменить мир или создать его заново" [68. C. 186]. Однако, хотя мрачный, зловещий колорит романа наряду с полным отсутствием юмора действительно отдает "готической" эстетикой, - "готическим" романом его назвать все же нельзя.

Е. И. Клименко принадлежность романа Годвина к готическому роману опровергает его социальной направленностью [79. C. 36]. С оговорками относила его к "готическому" роману и Л. В. Сидорченко, отмечая, что хотя "сюжетная интрига развивалась по законам "готического" романа, однако резкое обличение сословного неравенства... насыщало его социальным содержанием и делало одним из предшественников реалистического романа XIX в." [70. C. 37].) анализ романтических тенденций в этом романе дал М. Баттлер (1975) [176]. Романтизм первого романа заключается в самом отношении к миру, в мироощущении автора и пронизывающей роман философской идее, стоящей ближе к романтическому чувствованию, нежели просвещенческому. В то же время ряд моментов позволяет отметить отличие Годвина и в этом плане, а в каком-то смысле его предвидение, уводящее за пределы еще не оформившегося романтизма в психологический роман XIX и XX веков.

Начиная с У. Кросса [180], многие исследователи (М. П. Алексеев, И. О. Шайтанов, В. В. Ивашева и др.) полагают "Калеба Уильямса" одним из первых "криминальных романов" в европейской литературе [180. Р. 117], [4. С. 283]; [68. С. 51], [66. С. 217], [201. P. 372]. Иные исследователи относят его к особому разряду "якобинского" романа как своеобразной реакции на господствующий "готический" роман. Или, согласно классификации Р. Кейли, к особому разряду "политического романтизма" [186]. Отмечая, что в романах Годвина зрелого периода умело использованы завоевания "готического" романа наряду с социально-критическим насыщением, З. Т. Гражданская делает вывод о том, что так происходит "удачное слияние революционного просветительства конца XVIII в. с "готическим" романом" [69. С. 115]. "90-е гг. в английском романе, - отмечает Н. П. Соловьева, - Определенный этап развития, на котором якобинская идеология помогала формированию романтических тенденций" [127. С. 196].

По различным приметам, в частности, трактовке Годвином темы демонического, роман "Калеб Уильямс" стоит намного ближе к романтическим произведениям, нежели его обычно относят различные исследователи. "Готическое" присутствует в романе лишь в виде некоторых чисто внешних примет и форм (наличие тайны, преступления, преследования, уединенного в замке злодея, самого феодального колорита), однако трактовка поднятых Годвином проблем, хотя и отличается своеобразием и определенной спецификой, ближе к романтическому видению мира. Протест Калеба скорее вселенского масштаба, нежели конкретно-социального, он сродни метафизическому бунту героев Байрона (Манфред, Корсар, Каин), Лермонтова (Печорин, Демон, Арбенин), Кольриджа (старый мореход), Мелвилла (капитан Ахав) и др. В этом смысле относить роман Годвина к якобинскому роману было бы большой натяжкой. Годвин смотрит на мир с более обобщенных (романтических) позиций, и именно этот взгляд придает роману особый колорит и современность.

Уже в первом своем романе Годвин пришел к противоречию между выведенной им теорией политической справедливости и самой жизнью. Все оказалось не так просто, как первоначально рисовалось "последнему просветителю". Самоусовершенствование человека, сама возможность его зависела от окружавшей его социальной среды со всеми предрассудками, нормами, институтами и повсеместно царящим в ней злом. В то же время смена социальной среды насильственным путем, противником чего являлся Годвин, не могла дать положительных результатов без предварительного изменения человеческой природы. Подобная дилемма образовывала замкнутый круг, выйти из которого не представлялось возможным. А это и формировало романтическое мироощущение. Правда, героев первого романа Годвина еще нельзя назвать романтическими.

При всех попытках изобразить Фокленда умным, талантливым и отчасти благородным (в прошлом) человеком, его образ пока еще лишен "рокового обаяния злодея" [125. C. 12]. А Калеб, напротив, обладая привлекательностью, лишен налета демоничности. Все персонажи романа еще по-средневековому разведены по двум полюсам: положительный полюс составляют Хоукинсы, Калеб, его случайные друзья; а на отрицательном группируются Тиррел, Фокленд и его подручные, включая самих представителей правосудия. Тем не менее сам конфликт и способ его разрешения составляют чисто романтическую примету. Изображая "неромантических" героев, Годвин уже в 1794 г. смотрит на мир романтически, и именно в этом (а не в отсутствии любовной темы, как полагают Г. В. Аникин и Н. П. Михальская) и состоит прежде всего новизна романа.

Ярко выраженной готической окантовкой сюжета обладает и роман "Сент-Леон", что позволило ряду исследователей (например, М. Саммерсу) отнести его к жанру "готического" романа, а самого Годвина - к предромантическим писателям [199]. Однако назвать "Сент-Леона" "готическим романом" нельзя даже с большой натяжкой. От готики в нем присутствует лишь колорит и фабульный мотив, в то время как образы, трактовка различных перипетий, ход рассуждений, философская канва, этическая "расцветка" событий обладают ярко выраженной романтической окраской и во многом предвосхищают формирующуюся эстетическую и образную систему романтизма.

Дж. Мейер пишет: "Несмотря на то, что Годвин, следуя вкусам своей эпохи, воспользовался "готическими" элементами в своем "Сент-Леоне", мы не можем считать его последователем этого жанра. Мы можем скорее сказать, что он находится в полном противоречии с авторами готических романов. Радклиф, Льюис, Метьюрин мало заботились о построении характеров, а это и составляет главную черту Годвина... Ужасная буря в Альпах, появление таинственного незнакомца и сообщение им секрета чудесных сил, заключение Сент-Леона в темном погребе испанской инквизиции или склепах разрушенного замка Бетлема Габора ["жертве общества" и мрачного человеконенавистника, образ которого предвещает байроновских мрачных героев - прим. авт] - все эти сцены могли бы действовать совершенно иначе, если бы Годвин умел с выгодой для себя воспользоваться нововведениями готического романа" [189. Р. 50].


Загрузка...