Романчук Л. А. Творчество Годвина в контексте романтического демонизма Приложение Д: Генезис темы «договор с дьяволом»

Романчук Л. А. Творчество Годвина в контексте романтического демонизма
Приложение Д: Генезис темы "договор с дьяволом"

Приложение Д
Генезис темы "договор с дьяволом"
(c. 135-150)) похищают, съедают, заколдовывают, насилуют различных персонажей древних сказаний.

Попадание во власть представителя демонического мира происходит различными путями:

1) демоническое существо похищает жертву,

2) демон выманивает жертву,

3) сама жертва следует за зверем, птицей, мячом, огоньком,

4) жертва попадает в силки случайно (заблудилась в лесу),

5) демон назначает ценой за спасение (родителей, города и т. д.) жертву (о существовании которой часто не знают).) самого демона или злых родственников, а мог добровольно или же совсем случайно. В рыцарских романах попадание героя во власть демонических хозяев различных замков встречается очень часто и расцвечивается самой причудливой фантазией. Е. Мелетинский отмечает в качестве наименее типичного случая, причем в сказках иной сюжетной группы, когда герой отдает себя черту за долг или чтобы овладеть мастерством [98. С. 53]. Сама легенда о договоре человека с дьяволом коренится в дуализме средневековой христианской церкви, которая сделала Бога источником добра, а дьявола - виновником и воплощением зла в мире [57. С. 43-47].)"Миракль о Теофиле" (пер. А. Блока 1907 г. "Действо о Теофиле"), восходящий к восточной легенде, о воспылавшем жаждой мести епископу и стремлением к власти экономе церкви г. Адана в Киликии Феофиле, вступившем в сделку с дьяволом ради обещанного за это могущества и богатства, но по истечении срока платежа спасенного от дьявола богоматерью.)"очевидцу" событий. Оно было переведено в VIII в. на латинский язык Павлом-диаконом, обработано в X веке в латинских стихах немецкой монахиней Хросвитой Гендерсгеймской, по французски - в поэме Готье де Куэнси (XII в.) и в драматической форме в миракле трувера Рютбефа. О широкой популярности этой легенды на Западе свидетельствуют и другие ее литературные обработки на разных европейских языках, частые упоминания в проповедях и хрониках, а также многочисленные памятники средневекового искусства - церковные витражи, скульптуры, миниатюры. На основе сказания о Феофиле получили известное распространение и иные демонологические легенды с благополучной развязкой ("Воин"). В 1220 г. монах Цезарий Гейстерсбахский собрал различные демонологические легенды и рассказы, как традиционные, так и современные, в книге "Диалог о чудесах". Однако, как отмечает В. Жирмунский, "демонологические легенды указанного типа, несмотря на их популярность в средневековой литературе, не могут считаться прямыми источниками легенды о Фаусте, за исключением, может быть, отдельных мотивов сказания о Симоне-маге. Они показывают лишь общее направление мысли и развития поэтических образов в рамках средневекового церковного мировоззрения" [57. С. 52]. Борьба за папство, религиозные распри породили в народе также множество легенд о папах-вероотступниках, получивших папский престол не за заслуги перед церковью, а с помощью дьявола, которому они продали свою душу, и запятнавших себя бесчестной жизнью [57. С. 53-54]. Бытовали и фарсы, в которых дьяволу отводилось место озорника, веселого обманщика, часто попадавшего впросак.) вызывало недоверие, страх и осуждение у средневекового человека, ассоциируясь с кознями дьявола.)"черная" магия с магией "естественной" ("натуральной"), когда эксперимент преследовал мнимонаучные цели: делать золото, лечить от всех болезней, создать "эликсир жизни" или "философский камень", а искание истины переплетались с земными целями: успех, богатство, слава, - в суеверных представлениях людей XVI в. ученые такого типа обычно получали славу чернокнижников, а их универсальные знания и их занятия приписывались, как и прежде, "договору с дьяволом". О них, как и об их предшественниках, средневековых ученых-магах, слагались демонологические легенды, многие из которых, типичные для "фольклора чернокнижников", впоследствии перенесены были на популярную личность Фауста. Любимым героем эпохи стал ученый-доктор Фауст, заложивший душу в обмен на обещание Мефистофеля раскрыть ему тайны природы, показать небо и ад. Первая книга была опубликована в 1587 г. во Франкфурте-на Майне лютеранским клириком И. Шписом. Исключительную популярность эта тема получает в Германии во 2-й половине XVIII в. в среде писателей периода "бури и натиска" (Лессинг, Мюллер, Клингер - роман "Жизнь Фауста", Гете, Ленц). К более позднему времени относятся так называемые народные баллады о Фаусте. Впервые образец такой баллады был напечатан в 1806 г. романтиками Арнимом и Бретано в сб. "Волшебный рог мальчика" под заглавием "Доктор Фауст, печатная листовка из Кельна". Получают хождение разнообразные книги заклинаний, ходившие под заглавием "Фаустово тройное заклятие адских духов" и обычной абракадаброй демонологии - так называемыми экзорцизмами (заклинания дьявола).

Мотив заложения души дьяволу под некий договор отражен в пьесе Кристофера Марло "Трагическая история жизни и смерти доктора Фауста" (1588), в драме Кальдерона "Маг-чудодей", в поэме Гете "Фауст". Мотив подобной сделки своими готическими очертаниями особенно привлекал романтиков в нач. XIX в. (роман Годвина "St. Leo) в отношениях Карла и зловещего альрауна, а в романе "Хранители короны" Арним разрабатывает эту тему с преднамеренной грубостью, изобразив Фауста как шарлатана и забияку, а Мефистофелю придав комический облик безграмотного влюбленного.

В романтической литературе начала XIX в. тема попадания героя во власть демонических персонажей и сил варьируется в трагическом русле. Попадание во власть демонического существа обыкновенно приводит к влиянию демонических сил на самого героя, что исключалось в архаике (если только герой не был заколдован), и зачастую приводит к гибели жертву. Так, в новелле Тика "Рунеберг" демоническим местом являются горы, управляемые внешне прекрасной хозяйкой, где непрестанно действует демонический соблазн, увлекая мечтающего о богатстве героя в горы, выступающими в конечном счете источником разрушения и хаоса. Подобный мотив встречается в его новелле "Верный Экхарт и Тангейзер". Мотив демонического и демонически действующего места будет подхвачен Кольриджем (поэмы "Сказание о Старом Мореходе" и "Кубла-хан"), Гоголем ("Заколдованное место", "Вий"), Эдгаром По ("Падение дома Ашеров"), Гофманом и др. романтиками. Он звучит у Годвина в "Мандевиле", у Байрона в "Манфреде", в ХХ в. его своеобразно отразит Томас Манн в романе "Волшебная гора", которая выступит одновременно в тройной символике: 1) как образ иррационального, непознаваемого и чуждого мира; 2) как "остановленный мир"; 3) как реминисценция романтического "огражденного сада" (христианского рая) с демоническим наполнением (смертельной болезнью). Своеобразно обыграют мотив заколдованного места Кафка в романе "Замок" и Буццатти в романе "Татарская пустыня" (1939).

Мотив договора с чертом или продажи души черту был излюбленным в творчестве Гоголя ("Сорочинская ярмарка", "Пропавшая грамота", "Ночь перед Рождеством", "Вечер накануне Ивана Купала"). Невольная продажа души дьяволу фактически имеет место и в "Портрете", где спрятанные в раме чудесного портрета деньги демонического ростовщика, ведут к профанации таланта художника и безумию. В "Страшной мести" душа колдуна заранее продана дьяволу за грех предка - предательство. Своеобразный договор с представителем демонического мира (ведьмой и ее отцом) заключает Хома Брут в "Вие", согласившись на отпевание панночки.


Загрузка...