Рональд-Гольст. Жан-Жак Руссо 4. Последняя борьба

"Эмиль" был осужден "малым советом" раньше, чем хотя бы один экземпляр книги появился в торговле. Для обоснования осуждения пришлось удовольствоваться приговором парижского суда. Уже одно это обстоятельство служит доказательством незакономерности приговора. По закону Руссо следовало вызвать на суд и подвергнуть допросу, следовало дать ему случай заявить, он ли автор инкриминируемой книги, возможность защищаться или отречься от своих заблуждений. Но оказалось, что класс патрициев, державший бразды правления в "свободной Женевской республике", так же боялся свободной критики церковных установлений, как и правящий класс в абсолютистско-феодальной Франции; книгу осудили, не читая ее, а автора, не выслушав его. Конечно, в этом сказалась рука французского правительства.) сносимых обид. Мещанство вдруг вспомнило все превышения власти, в которых был повинен "малый совет", и борьба за отмену вынесенного против Руссо несправедливого приговора стала борьбой за восстановление первоначальных прав граждан.)"малом совет" все больше входило в обычай класть такие петиции под сукно. Это так называемое "отрицательное право" составляло крупный спорный вопрос в борьбе между аристократией и демократией. На прошение, поданное летом 1763 года группой граждан "малому совету" по делу Руссо, было сначала отвечено туманными, ничего не говорящими объяснениями; но граждане не успокаивались, и прошения их становились все настойчивее. Правительство стало давать все более грубые ответы, так что граждане, наконец, увидели себя вынужденными поставить на очередь вопрос: "намеревается ли "малый совет" отвергать всякое прошение, не предлагая его на рассмотрение общего собрания граждан, то-есть, фактически отменить право петиций". Этим самым дело Руссо выросло в жгучий спорный вопрос внутренней политики Женевы; имя Руссо стало знаменем, под которым собирались классы и группы, требовавшие восстановления старых демократических прав. Это были: небольшая фракция высшей буржуазии, многочисленный средний класс населения и народные массы; кроме того, часть интеллигенции и, прежде всего, затронутые новыми идеями терпимости и склонявшиеся в сторону либерального протестантизма молодые пасторы. Против Руссо выступили консервативные власти: "малый совет", представленный членами аристократических фамилий, и большая часть "большого совета двухсот", т. - е. высшая буржуазия и большинство пасторов.

С первого момента осуждения наиболее пылкие демократы среди женевских друзей Руссо стали настаивать на том, чтобы он не уклонялся от суда, а явился в Женеву и там выжидал хода событий. Цель их заключалась в том, чтобы он или послужил делу демократии в роли мученика, или стал бы во главе граждан в роли вождя.

Руссо упорно отнекивался; сначала он даже отказывался каким бы то ни было образом вмешаться в конфликт, который фактически только благодаря ему получил остроту. Он в этом поступал согласно своему убеждению, что высшее благо жизни не свобода, а мир, и что самая свобода не стоит того, чтобы из-за нее проливалась кровь. Это убеждение, конечно, было связано с его крайним нерасположением к действию, находившимся в весьма странном противоречии со смелостью его умозрительных выводов. Вдобавок, он чувствовал отвращение к гражданским раздорам и даже когда-то поклялся никогда не вмешиваться в подобные вещи. Однако обстоятельства вовлекли его в борьбу против его воли и его склонностей.

Как со стороны "петиционеров", так и со стороны их противников появилось уже несколько политических памфлетов, когда в борьбу вмешался обер-прокурор Троншен, брат уже упомянутого врача. В полемической статье "Письма из деревни" он ловко указал на опасность, которую сочинения, подобные "Эмилю" и "Общественному договору", представляют для протестантской церкви и для формы правления Женевы. Он пытался доказать, что Руссо был справедливо осужден и что "малый совет" имеет право бросать в корзину любое прошение. Эта статья нанесла большой ущерб делу демократов. В их рядах был только один человек, способный уничтожить автора "Писем из деревни" силой своей аргументации, своими познаниями и своим талантом. Это был Руссо. Его единомышленники чувствовали это, хотя и сами делали все, что могли. Они набросали ответ Троншену и попросили Руссо обсудить его вместе с ними; Руссо согласился, и летом 1764 года он встретился с демократическими вождями на тайном совещании в Тононе, на другом берегу Женевского озера, для обсуждения плана ответа, который ему не особенно нравился. Он им не сказал, однако, что сам уже втихомолку приготовил ответ. Совершенно неожиданно как для друзей, так и для врагов к концу года появились "Письма с горы"; тайна была сохранена до последней минуты.

"Письма с горы" являются полемическим шедевром Руссо; это в то же время сочинение, в котором он направляет свои удары не столько против правительственного произвола, гнета духовенства и нетерпимости вообще, сколько против определенной церкви-кальвинистской и определенного правительства-аристократического правительства Женевы. В двух письмах он опровергает утверждения Троншена, касающиеся опасности "Эмиля" и "Общественного договора"; с этой целью он дает подробный анализ обоих произведений. В трех письмах он доказывает незаконность своего осуждения и при помощи нескольких примеров, заимствованных из женевского законодательства, указывает путь, который собственно предписывается законом. Два следующих письма представляют, главным образом, критическое исследование чудес и веры в чудеса, в двух других он рассматривает состояние женевской республики и политический вопрос дня, "отрицательное право". Это рассмотрение послужило Руссо поводом к блестящему историческому исследованию: в нем он показал, как городская аристократия, не меняя формы правления, лишила с течением времени граждан их старых прав и завладела всецело государственной властью.

В "Письмах с горы" было достаточно горючего материала, чтобы зажечь пожар по всей Женеве. Руссо объявил себя приверженцем истинного протестантизма; он обвинил протестантское духовенство в том, что оно своей узостью, нетерпимостью и формализмом изменило истинным принципам реформированной религии. Принцип этой религии, по его мнению, заключался ни в чем ином, как в возможно большей свободе критики и исследования. "Когда реформаторы отреклись от римской церкви... их спросили, на основании какого авторитета они отказываются от старой веры; они ответили: на основании собственного авторитета, авторитета своего разума... Единственное, что их связывало между собою, было то, что каждый признавал другого полномочным судьей над собою... Свободное толкование писания дает каждому не только право верить по собственному разумению, но и право сомневаться в том, что кажется ему сомнительным, и находить непонятным то, чего он не понимает". Так Руссо поставил свободу индивидуума в духовных вопросах выше авторитета церкви и решений синода. Эта современно-индивидуалистическая точка зрения, конечно, должна была или побиться победы путем долгой борьбы в недрах самой церкви против церковной власти, или повести к выходу из церкви; правоверные пасторы объявили ее гнусной ересью.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Adblock
detector