Тайнопись художника (Дж. Сэлинджер)

Духовной близостью к битническому авангарду отмечены и произведения крупнейшего американского писателя XX в. Джерома Дэвида

Сэлинджера (р. 1919). Последнее из произведений Сэлинджера, повесть «Хэпворт 16,1924», Увидело свет в 1965 г., и с тех пор писатель не опубликовал ни одной новой строки, если не считать интервью, газете «Нью-Йорк таймс» в 1974 г. и которое появилось в связи с тем, что писатель узнал о попытке опубликовать без разрешения некоторые из его ранних рассказов, не вошедших в сборники.

Несмотря на столь длительное молчание, Сэлинджер остается одним из самых читаемых и признанных авторов американской современной литературы. Необычайная популярность пришла к нему после выхода в свет в 1951 г. его повести «Ловец во ржи» (в замечательном русском переводе Р. Я. Райт-Ковалевой «Над пропастью во ржи»), которая вызвала бурную дискуссию в критике, не утихающую и по сей день.

Герой повести Холден Колфилд – воплощение крайнего этического максимализма. Любое проявление фальши, пошлости, подлости вызывает у него бурную и во многом болезненную реакцию. Такая позиция делает Холдена абсолютно неприспособленным к реальности, в которой он не видит для себя никакого призвания, кроме того, чтобы стеречь детей, играющих над пропастью во ржи.

Все последующие произведения Сэлинджера: сборник «Девять рассказов» (1953), повести о Глассах (1955-1965) – изобилуют множеством «темных мест», загадочных эпизодов, символов, намеков и знаков, не поддающихся логической интерпретации.

Так, в повести «Выше стропила, плотники» Рассказчик Бадди Гласс, сообщая о событиях, происходивших в связи с тем, что его старший брат не явился на обряд собственного бракосочетания, заключает, что в качестве свадебного подарка брату он мог бы послать окурок сигары, поскольку все подарки брачующимся обычно бессмысленны.

Разгадка тайнописи сэлинджеровских произведений связана с их сопоставлением с дзен-буддистскими коанами.

Дзен-буддизм – одно из основных направлений буддийской традиции Махаяна, преимущественно распространенной в Китае, Корее и Японии. Слово «дзен» происходит от санскритского слова «дхьяна» (медитация), превратившегося в китайском в «ч'ан» и «дзен» в японском. Секта «дзен» была основана в VI в. н. э. Бодхи-дхармой, индийским буддийским монахом. В XI-XII вв. были основаны первые дзен-буддистские монастыри. Сердцевина учения дзен-буддизма – медитация. Существуют две основные практики сидячей медитации (дза-дзен): размышление над коаном или просто сидение с концентрированным сознаванием без вспомогательных средств.

Коан (яп., кит. – гунъань) – одна из двух важнейших практик в дзэн-буддизме, помогающая достичь «пробуждения» (сатори). С середины VIII в. им стали обозначать истории из жизни чаньских патриархов, которые учитель предлагал ученику в качестве интеллектуальной задачи. Как правило, коан содержит элемент парадоксальности, и решить его рациональным способом невозможно. Он должен полностью завладеть сознанием ученика, вытеснив прочие мысли, и тогда после предельного ментального напряжения наступает внезапный «прорыв» и смысл коана становится понятным. Два наиболее знаменитых сборника коанов были составлены в XI-XIII вв.: «Умэньгуань» («Застава без ворот») и «Бияньлу» («Записки у бирюзовой скалы»).

Вслед за названием книги «Девять рассказов» Поставлен эпиграф: «Мы знаем звук хлопка двух ладоней, // А как звучит одной ладони хлопок?» Это строки японского поэта, художника и проповедника Хакуина Осё (1685-1768) из коана «Одна рука», в частности нацеленного на то, чтобы убедить ученика в непостижимости мира, в том, что все видимое, слышимое, осязаемое человеком столь же эфемерно, как и звук хлопка одной ладони.

Таким образом, писатель как бы извещает осведомленного читателя, что в «Девяти рассказах» он найдет, помимо «хлопка двух ладоней», то есть высказанного, и нечто скрытое, подразумеваемое, но лишь при условии, что тот проделает определенную интеллектуальную работу.

Сборник открывается рассказом «Отличный день для банановой сельди» (в русском переводе – «Хорошо ловится рыбка-бананка»), состоящим из двух сцен и эпилога.

Симор Гласс и его жена Мюриэль отдыхают во Флориде. В отсутствие мужа Мюриэль разговаривает по телефону с находящейся в Нью-Йорке матерью. Разговор идет о Симоре, которого обеспокоенная за судьбу дочери теща считает человеком психически неуравновешенным. Пребывающий во время этого разговора на пляже близ отеля Симор беседует с трехлетней девочкой Сибиллой. Он рассказывает ей собственного сочинения сказку о банановых селедках, которые заплывают в подводную банановую пещеру, объедаются там бананами, заболевают банановой лихорадкой и умирают. После этого Симор возвращается к себе в гостиницу и, взглянув на спящую жену, достает пистолет и стреляет себе в висок.

Сочиненная Симором сказка вызывала у всех интерпретаторов новеллы одинаковую реакцию: на вопрос, не является ли эта сказка отражением собственной ситуации ее сочинителя и рассказчика, все отвечали утвердительно. Между тем, единодушно ставя знак равенства между самоубийством Симора и судьбой объевшейся бананами и оттого погибшей селедки, критики не учитывали очевидного влияния индуистского и буддийского религиозных учений на творчество Сэлинджера. Согласно этим идеям, для Симора добровольная смерть – не гибель, а путь к спасению, нирване, то есть к полному и окончательному освобождению от желаний.

Таким образом, в небольшой новелле скрыто несколько смысловых слоев. Текст выстроен так, что его можно интерпретировать совершенно по-разному.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Adblock
detector