Внутренний конфликт Базарова

Испытание любовью. С тринадцатой главы в романе назревает поворот: непримиримые противоречия обнаруживаются со всей остротой в характере героя. Конфликт произведения из внешнего (Базаров и Павел Петрович) переводится во внутренний план (поединок роковой в душе Базарова). Этим переменам в сюжете романа предшествуют пародийно-сатирические (*117) главы, где изображаются пошловатые чиновные аристократы и провинциальные нигилисты. Комическое снижение – постоянный спутник трагического, начиная с Шекспира.

Пародийные персонажи, оттеняя своей низменностью значительность характеров Павла Петровича и Базарова, гротескно заостряют, доводят до предела и те противоречия, которые в скрытом виде присущи им. С комедийного дна читателю становится виднее как трагедийная высота, так и внутренняя противоречивость главных героев. Вспомним встречу плебея Базарова с изящным и породистым аристократом Павлом Петровичем и сопоставим ее с приемом, который устраивает своим гостям петербургский сановник Матвей Ильич: Он потрепал по спине Аркадия и громко назвал его племянничком, удостоил Базарова, облеченного в староватый фрак, рассеянного, но снисходительного взгляда вскользь, через щеку, и неясного, но приветливого мычанья, в котором только и можно было разобрать, что …

я да ссьма; подал палец Ситникову и улыбнулся ему, но уже отвернув голову. Разве не напоминает все это в пародийной форме кирсановский прием: Павел Петрович слегка наклонил свой гибкий стан и слегка улыбнулся, но руки не подал и даже положил ее обратно в карман? В разговоре с Базаровым Павел Петрович любит озадачивать недостойного его аристократического величия разночинца иронически-пренебрежительным вопросом: А немцы все дело говорят?

– промолвил Павел Петрович, и лицо его приняло такое безучастное, отдаленное выражение, словно он весь ушел в какую-то заоблачную высь. Здесь аристократическое презрение к нижестоящему человеку в чем-то напоминает наигранную начальническую глухоту Колязина с подчиненными: Сановник вдруг перестает понимать самые простые слова, глухоту на себя напускает. В провинциальных нигилистах тоже бросается в глаза фальшивость и наигранность их отрицаний. За модной маской эмансипированной барыни прячет Кукшина свою женскую неудачливость. Трогательны ее потуги быть современной, и по-женски беззащитна она, когда друзья-нигилисты не обращают на нее внимания на бале у губернатора.

Нигилизмом Ситников и Кукшина прикрывают чувство неполноценности: у Ситникова – социальной (он очень стыдился своего происхождения), у Кукшиной – типично женской (некрасивая, беспомощная, оставленная мужем). Вынужденные играть несвойственные им роли, эти люди производят впечатление неестественности, самоломанности. Да-(*118)же внешние манеры Кукшиной вызывают невольный вопрос: Что ты, голодна? Или скучаешь? Или робеешь?

Чего ты пружишься? Образам этих несчастных людишек, как шутам в шекспировской трагедии, выпадает в романе задача спародировать некоторые качества, присущие нигилизму высшего типа.

Ведь и Базаров на протяжении романа, и чем ближе к концу, тем более явственно, прячет в нигилизме свое тревожное, любящее, бунтующее сердце. После знакомства с Ситниковым и Кукшиной в самом Базарове начинают резче проступать черты самоломанности.

Виновницей их оказывается Анна Сергеевна Одинцова. Вот тебе раз!

бабы испугался! – подумал Базаров и, развалясь в кресле не хуже Ситникова, заговорил преувеличенно развязно. Любовь к Одинцовой – начало трагического возмездия заносчивому Базарову: она раскалывает душу героя на две половины.

Отныне в нем живут и действуют два человека. Один из них – убежденный противник романтических чувств, отрицающий духовные основы любви. Другой – страстно и одухотворенно любящий человек, столкнувшийся с подлинным таинством этого чувства: …

он легко сладил бы с своею кровью, но что-то другое в него вселилось, чего он никак не допускал, над чем всегда трунил, что возмущало всю его гордость. Дорогие его уму естественнонаучные убеждения превращаются в принцип, которому он, отрицатель всяких принципов, теперь служит, тайно ощущая, что служба эта слепа, что жизнь оказалась сложнее того, что знают о ней физиологи. Обычно истоки трагизма базаровской любви ищут в характере Одинцовой, изнеженной барыни, аристократки, не способной откликнуться на чувство Базарова, робеющей и пасующей перед ним.

Однако аристократизм Одинцовой, идущий от старых дворянских традиций, соединяется в ней с аристократизмом иным, дарованным ей русским национальным идеалом женской красоты. Анна Сергеевна царственно прекрасна и сдержанно страстна, в ней есть типичная русская величавость.

Красота ее женственно своенравна и неуступчива. Она требует к себе почтения. Одинцова хочет и не может полюбить Базарова не только потому, что она аристократка, но и потому, что этот нигилист, полюбив, не хочет любви и бежит от нее. Непонятный испуг, который охватил героиню в момент любовного признания Базарова, человечески оправдан: где та грань, которая отделяет базаровское признание в любви от ненависти по отношению к любимой женщине? Он задыхался: (*119) все тело его видимо трепетало.

Но это было не трепетание юношеской робости, не сладкий ужас первого признания овладел им: это страсть в нем билась, сильная и тяжелая – страсть, похожая на злобу и, быть может, сродни ей. Стихия жестоко подавленного чувства прорвалась в нем наконец, но с разрушительной по отношению к этому чувству силой.

Параллельно истории Базарова и Одинцовой, где нарочитое отчуждение неожиданно разрешается порывом сокрушительной страсти, развертывается в романе история сближения Аркадия с Катей, история о дружбе, постепенно перерастающей в спокойную и чистую любовь. Эта параллель оттеняет трагизм совершающихся в Базарове перемен. Дружба с Катей смягчает драматизм безответного юношеского чувства Аркадия к Одинцовой. Ее скрепляют общие интересы: с Катей Аркадий учится быть самим собой и постепенно отдается увлечениям, которые отвечают природе его мягкого, художественно восприимчивого характера. Одновременно между Аркадием и Базаровым нарастает взаимное отчуждение, виновником которого отчасти является Евгений.

Вспыхнувшее в Базарове любовное чувство заставляет стыдиться своего ученика и все чаще избегать общения с ним. Обе стороны до известной степени правы – этот принцип античной трагедии проходит через все конфликты романа, а в любовной его истории завершается тем, что Тургенев сводит аристократа Кирсанова и демократа Базарова в сердечном влечении к Фенечке и ее народным инстинктом выверяет ограниченность того и другого героя.

Павла Петровича привлекает в Фенечке демократическая непосредственность: он задыхается в разреженном, высокогорном воздухе своего аристократического интеллекта. Но любовь его к Фенечке слишком заоблачна и бесплотна. Так тебя холодом и обдаст! – жалуется героиня Дуняше на его страстные взгляды. Базаров интуитивно ищет в Фенечке жизненное подтверждение своему взгляду на любовь как на простое и ясное как дважды два чувственное влечение: Эх, Федосья Николаевна!

поверьте мне: все умные дамы на свете не стоят вашего локотка. Но такая простота оказывается хуже воровства: она глубоко оскорбляет Фенечку, и нравственный укор, искренний, неподдельный, слышится из ее уст. Неудачу с Одинцовой Базаров объяснял для себя барской изнеженностью героини, но применительно к Фенечке о (*120) каком барстве может идти речь? Очевидно, в самой женской природе (крестьянской или дворянской – какая разница!) заложены отвергаемые героем одухотворенность и нравственная красота.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Adblock
detector