Назаров С. Джонатан Свифт … жизни доктора Джонатана Свифта…

Назаров С. Джонатан Свифт … жизни доктора Джонатана Свифта… «Полное и правдивое известие о разразившейся в прошлую пятницу битве древних и новых книг». Хотя книгопродавец и приписывает это сочинение предыдущему автору, т. е. писаке с Граб-стрит, но Свифт здесь использует две другие маски и называлась «Поэтическая история недавно объявленной войны между древними и новыми».

Но Свифт категорически отрицал знакомство с ней. Я думаю не нужно говорить, что Свифт встал на сторону древних, на которых был воспитан. Действие сатиры происходит в библиотеке Сент-Джеймского дворца. Пристрастный библиотекарь Бентли неправильно расставил книги, отдав лучшие места современным авторам. Древние писатели собирают силы, чтобы занять подобающее им положение, новые готовятся отразить атаку, они плохо вооружены, зато многочисленны. Сперва завязывается спор, затем страсти разгораются, шевелятся книги на ближних и дальних полках.

Две армии стоят друг против друга. Древние классики полны мужества и благородства, современные и от опасности уснуть не поужинав. и назвали своих недругов виггимотами, или вигами, по имени шотландских протестантов. Первые, как правило, денежные тузы и буржуа, вторые «Сказку бочки» он посвятил видному вигу Соммерсу. И вот в 1701 году Свифт в Лондоне, и здесь же анонимно выходит его памфлет «О раздорах и конфликтах между аристократией и общинами в Афинах и Риме и о последствиях, причиненных обоим этим государствам».

В этом памфлете Свифт защищает лорда-хранителя печати Соммерса, лорда канцлера Галифакса и герцога Оксфордского . Вскоре Свифт стал частым гостем у лорда Галифакса, а с лордом Соммерсом виделся, когда пожелает. Так почему же на Свифта не «посыпались дублоны», как, например, на Адиссона и других писателей от вигов, ведь заслуга Свифта была не меньше? Почему он не сделал карьеры при вигах? Теккерей пишет, что ему помешала священническая ряса, а другие психологи добавляют архиепископ дублинский Кинг, ведь Свифт знаком с виднейшими вигами, и они ему обязаны.

И все же Свифт ничего не добился ни для ирландских священников, ни для себя лично94Источник: Литература Просвещения )»Рассуждения английского церковника касательно религии и управления», где рассматривает возможность объединения двух партий. Какая наивность! Примечательно, что в этом памфлете, конечно же, анонимном, Свифт пишет, что нельзя разделять до конца программу любой партии, не делая при этом насилия над своей честностью и разумом. Партии на поле которого осталось лежать тридцать тысяч солдат. Марш английской армии был остановлен, война затянулась.

Государство имело громадный внутренний долг в двадцать миллионов, что сделало бы банкротом любую частную компанию. Был введен налог на окна, более чем в три раза повышен налог на соль, тяжело обложены налогами чай, перец, табак, пиво, мыло, свечи, бумага, чернила, шелк, ситец95Источник: Литература Просвещения )»О боже! Почему я христианин, а не магометанин и живу в Англии, а не в Турции!

«. Поводом же к возмущению стал процесс некого Сэчверелла. Это священник, пошлый демагог и пьяница. Виги попытались обвинить его в государственной измене за его бешеные проповеди в защиту англиканской церкви. Но после его ареста город бушевал три дня, жизнь судей была под угрозой. Процесс закончился ничем96Источник: Литература Просвещения )»ревнительница веры», втайне ненавидевшая вигов, казнивших ее деда, изгнавших отца и отстранивших от престолонаследия ее брата, распустила парламент и сменила кабинет. Лорд Годольфин в бешенстве сломал свой белый жезл лорда-казначея.

Источник: Литература Просвещения )»Стакан воды, или Причины и следствия». Хотя, конечно, все было не совсем так. У королевы была фаворитка , а второй — государственным секретарем (министром иностранных дел), а в сентябре в Лондон приезжает Свифт, и все опять по тому же делу Соммерс.

Лорд Галифакс, любитель литературы и меценат, покровитель Конгрива, приглашает Свифта на званный обед, устроенный в Хэмптон-Корте, в летней королевской резиденции. Там он произносит красноречивый тост за возрождение и победу вигов. Все взгляды обратились на Свифта, поднимет ли он свой бокал?! Но нет, рука его неподвижна… Лорд Галифакс в недоумении: «Вы не поддерживаете тост?» Свифт отвечает: «Я поддержал бы его, если бы вы сказали за покаяние и исправление вигов», и к этому добавляет: «Ведь вы знаете, лорд Галифакс, что вы единственный виг в Англии, которого я уважаю».

Разрыв с вигами, как проигравшими? В этом ведь всегда обвиняют Свифта, и в любой биографической статье есть слова о свифтовской политической беспринципности. Вот ведь как? Но я же рассказал предысторию. За что ратовали виги?

За поддержку конституции 1689 года, за защиту свободы нации? И Свифт с этим согласен, но это в теории, а что на практике? «отвратительную работу перечитывания». С первого же номера речь идет о войне. Дело не в том, что англичане воюют с французами, и даже не в том, кто кого одолевает. Победы и поражения одинаково доходны для биржевиков, также как и победы, и поражения оборачиваются повышением налогов, разорением йоменов и лендлордов.

И суть войны, таким образом, не в ее скорейшем победном окончании, как уверяют виги, а в ее бесконечном продолжении, ибо вместе с капиталами, банкротя государство, биржевики прибирают к рукам и Англию. Многие лидеры партии вигов были подвергнуты обличительной критике Свифта104. Вот, например, лорд Гольдофин. Он одинаково благоволит ко всем монархам, в каждое из правлений последних Стюартов постепенно возвышался, но втайне никогда не любил их. Главные его страсти же лорд Селкирк. Вот как!

Ларакорский священник решает, кому быть герцогом во Франции! Но Свифт строг с лордами. Он ввел обычай, чтобы все прошения ему подавали, вставая на колено, сам же сидел окруженный величественным беспорядком. Если входил лорд, то Свифт небрежно бросал ему: «Можете снять с того стула эти проклятые четки и усесться». Если же входил человек простого звания.

Свифт вставал, шел ему навстречу и сам очищал место на стуле. С Джоном Шеффилдом графом Мелгроу маркизом Нормэнби герцогом Букингемом Свифт вообще отказался знакомиться из-за длины его титула.

В это время Свифт — самый популярный в Лондоне человек, он нарасхват на званых ужинах, а по городу ходят слухи, что какой-то ирландский священник помыкает королевой. Левидов нарисовал вот такую театральную картину107: «Четвертый час хмурого октябрьского дня. Зал для приемов Кенсингтонского дворца полон, скоро должна проследовать королева. Зал жужжит, но вдруг он затихает напряженной, тревожной тишиной. В дверях, ведущих на широкую парадную лестницу, показался человек. Он вошел легкой и быстрой походкой и неожиданно остановился, вгляделся в зал — До сих пор вопрос о влиянии Свифта на министров и королеву, живо занимавший исследователей еще в XVIII веке остается дискуссионным.

Эквурт, Форстер110Источник: Литература Просвещения )»Он не только наш любимец , что друзья Свифта испугались и советовали не печатать ее. Но она была уже распродана, вместе с другой сатирой с государственной изменой. В одном из писем Попу он пишет, что в эти годы пребывал в полнейшем уединении. Однако точнее было бы написать — «одиночестве». Дело в том, что декан окружил себя толпой новых «друзей», которые подбирались по принципу полного подчинения всем его капризам и настроениям.

Настоящие друзья Свифта были далеко. Здесь же, в Дублине, он завел хоровод шутов, и от этого его одиночество становилось еще мрачнее. Его сатирический ум находит себе выход в курьезных проповедях, которые прихожанами воспринимались всерьез, а по сути, это было остроумнейшее издевательство над педантичными проповедями заслуженных церковных ораторов. Одна из таких проповедей была «О спанье в церкви». Свифт начинает с цитаты из «Деяний апостолов» XX, 9, где рассказывается, как некий Евтихий уснул во время проповеди Павла, упал с третьего яруса и поднят был мертвым. «Несчастный случай, происшедший с этим юношей, далеко не в достаточной степени обескуражил его преемников, но так как современные проповедники, хотя и превосходят св.

Павла в искусстве располагать людей ко сну, но значительно ниже его стоят в совершении чудес, то люди стали очень осторожны в выборе безопасных и удобных поз для спанья в церкви, без риска для своей особы». Подобные проповеди, конечно, не могли удовлетворить мощный ум Свифта, но скоро появился повод выпустить, копимую деканом энергию. вызвали у него иронию. Свифт презирает рабов, но еще больше ненавидит тех, кто делает из людей рабов.

«Все, что я сделал для Ирландии, было следствием моей абсолютной ненависти к тирании и насилию». Что же представляла собой Ирландия? Еще в 1580 году англичане конфисковали у ирландцев шестьсот тысяч акров земли. Затем Кромвель прошел по ней мечом под девизом «пленных не брать», а купцы финансировали его экспедицию на условиях конфискации земель.

И Кромвель уплатил ирландской кровью и слезами по своим счетам года король Георг I предоставил право на чеканку мелкой ирландской монеты герцогине Кенделл. Это была старая шлюха, которая в Голландии звалась просто Софья Шуленбург, а в Англии ее называли «Ярмарочный столб». Она продала этот патент за десять тысяч некоему Уильяму Вуду. Афера заключалась в том, что в медном полупенсе, стоимость меди не превышала и десятой доли полупенса, поражало также количество этих денег сто восемь тысяч фунтов. Это был наглый и открытый грабеж. В Ирландии появляется памфлет, подписанный М.

Б. Суконщик. Это была одна из самых гениальных масок Свифта, которая превосходит даже Бикерстаффа! Несколько простоватый язык, сведения он узнает от образованных людей и т.

д. Памфлет был написан очень ясно и доступно и продавался по минимальной цене, Свифт сам спонсировал его издание. Марионеточный ирландский парламент направил запрос. При Тайном совете была создана комиссия для проверки монеты, которая и была произведена на Монетном дворе не кем иным, как великим Ньютоном! И он подтвердил ее качество! Вуд, впрочем, мог одурачить великого математика, но ведь именно Ньютон составил патент для ирландской монеты.123 Свифт этого Ньютону не простит…

1 августа результаты работы комиссии были опубликованы в «Дублинской газете» Гардинга. В ответ 6 августа Свифт пишет второе письмо Суконщика, в котором с беспощадной логикой доказывает ложность выводов комиссии. Сам сэр Исаак Ньютон проверил качество монеты и нашел, что контракт выполняется? Какой еще контракт?

С кем? Может быть, с парламентом и народом Ирландии? Но такого контракта не существует. А что до экспертизы, так это сущая чепуха: что стоило мошеннику Вуду изготовить десяток хороших монет и показать их Ньютону, а тот и уши развесил.

Вуд согласился начеканить только сорок тысяч? Да пусть себе чеканит до упаду, хоть свои жестянки, хоть уличную грязь. К нам его монета не имеет никакого касательства. Сам король к этому не обязывает: хочешь Вудом печатно оповестили сограждан, что подозрения неосновательны, в Дублине чучело Вуда повешено, а затем сожжено.

Ирландия бушевала. Католики и диссентеры, тории и виги, крестьяне и помещики — все встали под знамена Суконщика. В Англии решили, что для Ирландии нужна новая метла, и вот назначен новый наместник, которому Свифт по старой дружбе написал письмо с советом не трогать это дело. За день до его приезда появляется четвертое письмо, озаглавленное «Всему народу Ирландии». Дело здесь уже не в Вуде или его полупенсе, речь идет о свободе.

Вся Ирландия услышала мрачный голос Свифта. Это была декларация прав угнетенной нации, а за такими вещами обычно следует восстание. Тайный совет признал памфлет подстрекательным и назначил награду тому, кто укажет автора в 300 фунтов. Автора все знали, но во всей Ирландии не нашлось ни одного человека, который польстился бы на деньги. Была два раза названа За голову его цена Но власти не нашли Иуды Кого прельстили б денег груды) никто не подумал бы арестовать Свифта, даже если бы на него указали.

Свифт на суде? Это же спичка, брошенная в пороховой погреб.

И Свифт, казалось, хотел дать им повод для ареста, обратившись с прокламацией от собственного имени к лорду Мидлтону. Архиепископ Боултер, который фактически правил Ирландией, обвинил Свифта в том, что тот возбуждает против него чернь, и вскоре получил гордый ответ: «Я .

Послышался хохот, это смеялись по адресу высшего представителя власти в стране. Картерет закусил губу. Постепенно смех смолкает, присутствующие вдруг поняли, чем им может грозить подобная вольность. А Свифт, не глядя на эту толпу, поклонился и вышел. А 21 ноября состоялось судебное заседание по поводу издателя «Писем Суконщика» Гардинга. Каждый из судей накануне получил анонимную листовку «Своевременный совет», написанную Свифтом.

Этот «Совет» показался лорду Картерету «бесстыдным, злонамеренным и возмутительным», поэтому судья Уайтшед начал разбирательство с требования осудить «Своевременный совет». Все до одного судьи125, их вердикта, снаружи здания суда ждет толпа, мелкого типографа.

Напряженная тишина висит над площадью Корнхилл. И вот вердикт — присяжные не только не признали Гардинга виновным, но и постановили обратиться к властям с протестом против вудовской монеты. Это весть как-то просочилась на площадь, сначала она передается шепотом, но гул постепенно нарастает: «Мы с Джонатаном!». А вот выходят и присяжные, их имена известны — Стэрн Тай, Ричард Уокер, Девид Тью, Джон Джонс Джордж Форбс, Уильям Элстон, и другие — всего двадцать четыре человека. Толпа аплодирует им, пожимает руки, целует, весь Дублин смеется и поет баллады, написанные Свифтом. Теперь народный поток несется к дублинскому собору.

Не было дома, где бы не пили за здоровье декана, во всех общественных местах и магазинах висели его портреты, нарисованные неумелой рукой безвестных художников. И именно в это время родилась легенда о том, что Свифт — далекий потомок старинных ирландских королей и героев. Шестым письмом Суконщик нанес последний удар делу Вуда долгом разорвать любое платье из ситца в клочки прямо на улице.) в государственной измене. 97 Всего в Англии было сорок избирательных округов, выборщики от них избирались исходя из ценза. Получалось так, что в Вестминстере избирателей было двенадцать тысяч, а в Олд Сэраме ни одного.

98 Первое с чем столкнулось новое правительство а я, по примеру остальных, не буду забегать вперед.) мог узнать имя Уолпола в Вальполе? 101 Курьер от лорда Галифакса прибыл поздно вечером, когда Свифт уже погасил свечу. Он пишет короткую записку, где извиняется, что не может присутствовать на совещании из-за занятости. Но совсем скоро виги получат другой ответ самом деле это не цитата, а сокращенный пересказ.

108 Я ничего не пишу об этом обществе из-за малого объема моего эссе. Создано оно было Свифтом с целью «способствовать дружеской беседе и помогать достойным лицам нашими возможностями и рекомендациями».

Другими словами общество собиралось раз в неделю на обеды ради приятных разговоров, а также помогало деньгами и рекомендациями начинающим литераторам. Членами общества были Гарли, Сент-Джон, Харкур, Ормонд, другие виднейшие политики, литераторы — Арбетнот, Прайор, Поп, всего пятнадцать человек. Обедали по началу в складчину, но поскольку все братья были богаты, а Свифт был беден, он постоянно ворчал, что они заказывают слишком дорогие обеды, в конце концов, настоял на оплате обедов по очереди, а затем и на том, чтобы братья собирались раз в две недели. Свифт постоянно подчеркивал свою независимость, и, обедая с министрами, напоминал им, что он всего лишь скромный ирландский священник.

109 Один внимательный читатель спросил меня, что значит весь Лондон? Сколько человек тогда умело читать? Можно было бы конечно оставить это на совести Левидова, но я отвечу за него. Действительно, в Лондоне только 67% мужчин были грамотными, а вот женщин и всего-то 19%.

110 Форстер называет Свифта «министром без портфеля», а Луначарский «практическим руководителем правительства». 111 Свифт более резок в своем «Дневнике», где он описал эту сцену: «Маленький, жалкий ответ для большого министра!». 112 И это не смотря на то, что еще за год до этого он записал в «Дневнике»: «Эти министры — самые милые люди на свете. Они называют меня Джонатаном. Я никогда не знал министров, которые сделали бы что-нибудь существенное для тех, кто с ними близок. То же самое, наверно, будет и со мной». Сен-Виктор выразил причину, почему Свифт не получил должностей ни при вигах, ни при ториях в следующих словах: «Свифт принадлежал к тем людям, которых правительства поддерживают, но которых не возвышают».

) потому что эту должность занимал Стерн, и его нужно было сделать епископом, а зависело это от вице-короля Ирландии герцога Ормонда. Поэтому королева поставила условием согласие герцога сделать Стерна епископом. Вице-король же декана Стерна терпеть не мог, потому что тот не выказывал ему никакого почтения. Последнее обстоятельство только увеличило растерянность Свифта, которая сквозит в его письмах.

Герцога Ормонда все-таки удалось уговорить сделать одолжение не Стерну, но Свифту. 114 Подобные письма он писал Свифту и в бытность того в Лондоне.

Например, выказывал притворное удивление, что Свифт вместо богословских трудов, тратит свои силы на политику, и настоятельно советовал ему заняться написанием оных. Между прочим, он попытался лишить Свифта прихода на основании долгой отлучки, и только вмешательство министров предотвратило это.) лордов увеличилось за счет шотландцев. Лордов же с пышными и ничем неоправданными титулами в Шотландии множество, и хотя шотландцы платят налог вчетверо меньше, чем англичане, их лорды получают пенсии и содержание в соответствии с их титулом и тратят в Лондоне за год столько денег, сколько в Шотландии не потратили бы и за всю жизнь.)»Сообщаю вам, что королева, наконец, победила «Дракона». Можете ли вы в такую минуту, вы, который так много сделали, так старались, можете ли вы расстаться с нами и уехать в Ирландию? Нет, это невозможно!

Ваша доброта неизменна, и я знаю, что самое большое наслаждение для вас титул. Свифт был знаком с его отцом капитаном Филдингом, а также с его братом, писателем Генри Филдингом.

) признала Свифта ирландским борцом за свободу и ирландским писателем и поэтом, сделав день рождения декана своим национальным праздником. 121 В биографии Свифта, изданной в серии «ЖЗЛ» утверждается, что Свифт отказывался признать себя ирландцем, чтобы не слыть гражданином второго сорта. Какая, однако, это глупость! 122 Уайтшеду удалось добиться этого от присяжных измором , и что всю историю Свифт специально выдумал. Например, факт, что Вуд сбывал бочки со своими монетами за полцены, конечно, придуман Свифтом. В этом случае памфлеты Суконщика из обличительной отповеди превращаются к очень ловкому ходу, целью которого является сплочение нации.

Впрочем, даже в этом случае заслуги Свифта перед Ирландией ни чуть не умаляются. Ведь дело Вуда было лишь поводом добиваться свободы. Кроме того, сам факт чеканки монеты за пределами Ирландии был возмутительным, а унижение стало более ощутимым, когда патент был выдан даже без формального уведомления ирландского парламента, не говоря уже о его согласии. Парламент даже не знал о содержании патента, а «управление без согласия управляемых велика, что вскорости он разорился.