Общественное значение комедии Н. В. Гоголя «Ревизор

Сочинения по литературе: Общественное значение комедии Н. В. Гоголя Ревизор "Ревизор" принадлежит к тем произведениям, которые захватывают читателей и зрителей мгновенно и словно врасплох. Казалось, вся читающая Россия думала, говорила и спорила о пьесе. "Ревизор" сразу же стал фактом не только литературной, но и общественной жизни. В разноголосице толков и споров о пьесе наметилось три главенствующих мнения. Одни видели в комедии дерзкую клевету на существовавшие в России порядки, подрыв авторитета дворян и чиновников. Другие воспринимали пьесу как забавный и непритязательный фарс. Наконец, передовая русская критика увидела в "Ревизоре", по выражению Герцена, "ужасную исповедь современной России", выстраданный протест против несправедливости и произвола. "Ревизор" ломал привычные представления о комедии и о комическом. Казалось, в гоголевской пьесе кроется какая-то тайна.

Ее чувствовали и зрители, и читатели комедии. Многих из них неотступно преследовал вопрос: чем объяснить силу "Ревизора"? Бросалось в глаза, например, что у Гоголя не было завзятых злодеев, которых обычно выводила комедия XVIII— начала XIX века. Каждый из персонажей "Ревизора", по выражению Гоголя, "не душой худ, а просто плут". А между тем все "вместе кажется уже чем-то громадным, преувеличенным, карикатурным", так что, выходя из театра, многие невольно спрашивали: "Неужели существуют такие люди?" Или еще одно "противоречие" "Ревизора". Гоголевская комедия уморительно смешна: она действительно вышла "смешнее черта", как обещал драматург Пушкину (который, как известно, подсказал ему сюжет комедии). Но, как подводное течение, зарождается в "Ревизоре" грустное, томительно-тоскливое чувство; оно поднимается тем выше, чем беззаботнее и легче кажется смех комедии. Наконец, в последней, "немой сцене" оно прорывается наружу, обрушиваясь и на действующих лиц, и на зрителей мощной волной.

Знаменитая "немая сцена" — еще одна загадка "Ревизора". Она в корне противоречила всем существовавшим в то время поэтическим нормам. Можно ли было ожидать, что пьеса, которая началась как комедия — рассказом городничего о двух крысах "неестественной величины", суетливыми приготовлениями чиновников к приему ревизора и т. д. и т. п., закончится трагически — страшным оцепенением "всей группы"?

Конечно, у Гоголя было "особенное намерение" — ив отношении последней сцены, и всей комедии в целом. Но это "намерение" нельзя рас крыть вне пьесы, заполучив к ней так называемый ключ. Увидеть, "намерение" драматурга можно только в самой комедии, в развитии ее действия в особенностях ее построения Раскрывая впоследствии историю своего "авторства". Гоголь писал — "Я решился собрать все дурное, какое я знал, и за одним разом над ним посмеятся — вот происхождение "Ре визорa". Стоит обратить внимание на широту задачи, поставленной драматургом: посмеятся одним разом над всем.. Художник всегда обобщает, он всегда придает частному факту, запечатленному в произведении, значение более широкое.

Но обобщение В "Ре визоре" достигает особенно высокой степени. Некоторые современники Гоголя считали, что драматург — по цензурным соображениям написал аллегорию, что под видом уездного города им им отображена столица русской империи — Петербург. Едва ли это так: Гоголю по складу его творческой манеры. была чужда аллегория.

Сила пьесы — не в иносказительных намеках, а в особом принципе отбора жизненных явлений. Свой уездный город" писатель однажды назвал "сборным городом всей Темной стороны". В частности он уделял внимание его устройству. В этом городе есть все как в маленьком государстве. Тут и юстиция и Просвещение, и почта, И здравоохранение И своего рода социальное обеспечение (в лице попечителя богоугодных заведений) и, конечно, полиция.

Гоголь во многом отступил от реальной структуры тогдашнего уездного города: передал ряд сходных функций одному лицу, ввел новые "ДОЛЖНОСТИ, что даже давало повод упрекать писателя в анахронизмах И "незнании" русской жизни Но Гоголь воспользовался этим правом xудожника ради широты и универсальности задачи. Гоголевский город последовательно иерархичен и так сказать, пирамидален: на вершине его, кик маленький царек, восседает — городничий Есть в городе и свой бомонд; И свое дамское общество, в котором первенствует опять-таки семейство городничего; и свое общественное мнение; и свои поставщики новостей в липе юродских помещиков Бобчинского И Добчинского. А внизу, под пятой чиновников И полицейских течет жизнь простого люда. Мы больше ощущаем эту жизнь за кулисами чем видим ее. Но в четвертом действии те. кого городничий несколько обобщенно называет "купечеством да гражданством", прорываются на сцену Вслед ча купца ми. которые еще могут отделаться взятками идут беззащитные перед властями слесарша и унтер-офицерша, а там, как сообщает ремарка появляется "какая-то фигура во фризовой шинели, с небритою бородой, раздутою губой и перевязанной щекой, за нею в перспективе показывается несколько других". Если бы не сопротивление Хлестакова, утомленного "приемом", мы бы еще многих увидели из тех. кому власти приходятся "солоно".

Гоголь оставляет открытую "перспективу’ в глубь городской жизни До последних строк комедии. По крайней мере по реплики городничего: "Чему смеетесь» — Над собою смеетесь’" и до самой "немой" сцены в пьесе нет ничего, что бы указывало на ее символическое значение. Гоголь везде подчеркнуто "локален", он как бы всецело захвачен лишь про исходящими в городе событиями. Но глубина перспективы этих событий исподволь подводит к обобщению. Возникает образ пострашнее самой широкой аллегории. Благодаря свой цельности и органичности гоголевский город словно зажил самостоятельной жизнью. Он стал минимально-необходимой "моделью", соотносимой с другими, подчас более крупными явлениями.