Повесть и роман в творчестве Тургенева

Творчество И. С. Тургенева — одно из самых популярных в средней школе. Несмотря на разные изменения в программах, здесь всегда остаются «Муму», «Записки охотника», «Отцы и дети», «Как хороши, как свежи были розы…». Небольшие по объему, эти произведения дают представление об историко-культурных традициях России, являют собой образец классического реализма и великолепной русской речи, представляют прекрасный материал для уроков литературы.

Кроме того, сложилась длительная история их изучения. Эти книги не оставались не замеченными профессиональной критикой при жизни автора, им посвящены работы по истории литературы дореволюционных исследователей, огромная работа проделана в советские времена (важнейший результат — второе издание Полного собрания сочинений писателя). Все это облегчает изучение и самих произведений Тургенева, и на их примере различных теоретических вопросов.

Одна из главных задач современного литературного образования в школе — «осмысление литературы как особой формы освоения культурной традиции» . Под литературной традицией подразумевается, в частности, традиция жанровая. Как подчеркивал М.

М. Бахтин, считавший именно жанры «главным героем» литературы, «произведение уходит своими корнями в далекое прошлое.

Великие произведения литературы подготавливаются веками, в эпоху их создания снимаются только зрелые плоды длительного и сложного процесса созревания»2 . Другими словами, работе автора над данным текстом предшествует работа времени над многими его элементами, над жанром как неким типом целостности, поэтому исследование жанровой традиции составляет часть творческой истории литературного произведения. Жанр не только объединяет сходные произведения, но и отделяет друг от друга непохожие.

«…Авторское обозначение жанра (частое в подзаголовке) связывает данное сочинение с другими, с определенной литературной традицией. Роль жанровых обозначений и формирование «горизонта ожидания» (Х. -Р. Яусс) читателя чрезвычайно велика: слова «роман», «комедия», «идиллия» и т.

п. возбуждают в подготовленном читателе целый комплекс литературных ассоциаций. Нетрадиционное, спорное, на взгляд публики и критики, жанровое обозначение нередко задает направление интерпретации: почему «Вишневый сад» — комедия? «Медный всадник» — петербургская повесть? «Мертвые души» — поэма?»3 .

Сочинения Тургенева охватывают разные роды литературы (эпос, лирика, драма), разные жанры. В школьной практике его эпическое творчество представляют рассказы, повести и романы. При этом жанровые различия повестей и романов несколько сглажены или вовсе закрыты изучением общих вопросов и социально-психологических проблем, характерных для творчества писателя в целом. Скорректировать интерпретацию отдельных произведений и прояснить разницу в их содержании поможет определение жанровых различий. Повесть «Ася» (1858) и роман «Дворянское гнездо» (1859) Тургенева очень близки друг другу. Написанные и опубликованные в один период, они вызвали широкий резонанс в читательской публике. Повести «Ася» была посвящена знаменитая статья Н.

Г. Чернышевского «Русский человек на rendez-vouz» (1858), а о судьбе «Дворянского гнезда» автор писал: оно «имело самый большой успех, который когда-либо выпал мне на долю. Со времени появления этого романа я стал считаться в числе писателей, заслуживающих внимания» («Предисловие к романам», 1880) . Оба произведения — о несостоявшейся любви.

Они лиричны, пронизаны настроением грусти и сожаления о мимолетности счастья. Сходство основной мысли, настроения повести и романа подчеркивается почти буквальным совпадением размышлений главных героев (одного возраста) о своей бесполезности. «Осужденный на одиночество бессемейного бобыля, доживаю я скучные годы… Что осталось от меня, от тех блаженных и тревожных дней, от тех крылатых надежд и стремлений?» — размышляет господин Н.

Н. А Лаврецкому остается сказать «в виду конца, в виду ожидающего Бога: «Здравствуй одинокая старость! Догорай, бесполезная жизнь!» <...> Но что сказать о людях, еще живых, но уже сошедших с земного поприща, зачем возвращаться к ним?»5 . При такой общности особенно важно выяснить разницу между двумя произведениями. Жанровым особенностям романа было посвящено немало теоретических исследований в XIX и в XX вв. В большинстве своем они основываются на суждениях В. Г. Белинского, указывавшего, что «роман может брать для своего содержания историческое событие и в его сфере развить какое-нибудь частное событие», т.е. содержанием романа может быть и частная жизнь. Главная особенность содержания романа, как указывал уже в XX в. М. М. Бахтин, заключается в том, что «большая эпическая форма (большой эпос), в том числе и роман, должна давать целостную картину мира и жизни, должна отразить весь мир и всю жизнь. В романе весь мир и вся жизнь даются в разрезе целостности эпохи. Изображенные в романе события должны как-то замещать собою всю жизнь эпохи. В этой способности замещать реальное целое — их художественная существенность» В 1858 г. в самом начале работы над «Асей» писатель назвал ее «рассказом». Определение «повесть» появилось позже. Как уже отмечалось исследователями, Тургенев, приступая к очередной работе, был склонен сужать границы замысла, что объясняется некоторым «принижением» значения своих произведений, неуверенностью писателя в своих силах и боязнью неудачи. Термин «повесть» у Тургенева — «неизбежный спутник сомнения»15 . Как бы то ни было, при всем сходстве двух произведений, написанных в один период, они были задуманы и созданы писателем в разных жанровых традициях. И какие бы определения ни давал им автор вначале, уже на стадии замысла ему было очевидно, что это произведения разных жанров. «Ася» из «рассказа» стала «повестью», «Дворянское гнездо» из «повести» — «романом». Важно, что различие жизненного материала, лежащего в основе этих произведений, впечатлений, давших толчок творческой мысли, предопределило особенности их содержания, в том числе жанрового. Повесть, по признанию автора, представилась ему как судьба одной молоденькой незнакомой девушки, лицо которой он случайно увидел в окне в чужом городе. Роман — результат долгих размышлений о русской жизни, о своем времени и об истории. Очевидно, что окончательный результат оказался гораздо шире и глубже первоначальных намерений. В «Асе» наряду с судьбой девушки показан вариант типа «лишнего человеака», которого Н. Г. Чернышевский выдвинул на первый план в своем критическом разборе «Русский человек на rendez-vous» («…характер героя верен нашему обществу»). В «Дворянском гнезде», наряду с укладом жизни помещичьей семьи, показаны истоки и корни современных Тургеневу направлений в общественной мысли (дворянский либерализм, реформаторство «с высоты чиновничьего полета», разночинский идеализм, западничество и т.д.). Здесь даны несколько типов: человек «почвы» Лаврецкий, демократ Михалевич, «умозрительный» чиновник Паншин, религиозный тип Лизы наряду с обывателями — губернскими (Гедеоновский, Марья Дмитриевна) и светскими (Варвара Павловна). Масштабы задуманных произведений отразились и в их названиях, отражающих основные приемы создания художественного мира, характерные для повести и романа. Дело не только в том, что имя собственное («Ася») обозначает единичное, возможно, исключительное, а «дворянское гнездо» имеет обобщающий смысл (что отметил в своем критическом отзыве на роман П. В. Анненков). «Дворянское гнездо» представляет собой метафору, звучащую как устойчивая и даже стертая. В значении «родина», «отчий дом» слово «гнездо» употреблялось давно («птенцы гнезда Петрова» — из «Полтавы» Пушкина). О «дворянских гнездах» говорится в одном из ранних рассказов Тургенева «Мой сосед Радилов» (1847). В романе словосочетание имеет и узкое (семья, усадьба), и широкое (родина, Россия) значения. Так, Лаврецкий «поехал не в Россию, а в Италию ему, в сущности, было все равно, куда ни ехать, — лишь бы не домой». Многозначительно звучит «завет» тетки Лаврецкого: «…не свить же и тебе гнезда нигде, скитаться тебе век», о Варваре Павловне повествователь рассказывает, что и в Париже она «сумела свить себе гнездышко». Соотношение прямого и метафорического значений «гнезда» проходит через все повествование. Вернувшись в деревню, родовое гнездо, Лаврецкий думает: «…здесь только тому и удача, кто прокладывает свою тропинку не торопясь, как пахарь борозду плугом». Слова повествователя о том, что Лаврецкий «прилежно занимался хозяй
ством», и его ответ Паншину: «Пахать землю, и стараться как можно лучше ее пахать», понятые Марьей Дмитриевной в буквальном смысле, создают комический эффект (мол, поэтическая натура «не может землю пахать»). В одной из финальных фраз: «Он сел в тарантас и велел кучеру ехать домой и не гнать лошадей» — передана посредством метафоры жизненная позиция Лаврецкого: тихое, без спешки, возвращение к истокам.