Урнов Д. М. Дефо Игра судьбы

Урнов Д. М. Дефо
Игра судьбы

присмотрелся близко и пристально к нулевому, так сказать, уровню человеческого состояния «И все оттого, что меня одолевало жгучее желание обогатиться скорее, чем допускали обстоятельства», «дно», по-своему паразитически пробавляющееся за счет деятельной части общества. Тех и других чуждался Дефо, демократ и труженик по натуре. Но если на первых, верхних, он, что называется, махнул рукой, притом махнул с презрением и гневом, то состояние тех, кто внизу, он старался объяснить и исследовать.)»знатных персон». А некий вожак чудовищной банды головорезов, заключенный в Ньюгейте, диктовал условия и грозил разоблачениями мэру Лондона. Кажется, он обещал к тому же «исправиться». Безусловно, он бы «исправился», если бы вместо казни его помиловали да еще заплатили хорошенько за услуги, о которых он грозился напомнить. Его все же решили отправить на тот свет, а так мог бы явиться на этом свете новый предприниматель или преуспевающий торговец. И вот натура, развращенная до основания, приосанившись, начала бы действовать в новом одеянии, но как? И почему с этим бандитом был все-таки связан не кто иной, а сам лорд-мэр?)»отбросам общества», классического статуса достойны «Моль Флендерс» и «Полковник Джек», написанные, как и все его основные вещи, на исходе дней. Но ведь одним из первых его произведений была сатирическая поэма «Улучшение нравов», а последним «криминального» романа Дефо, по традиции, установившейся с прошлого века, переводится у нас как «Радости и горести Моль Флендерс». Точнее было бы , однако Дефо рассказал о реальных «историях», создал живые лица, практически краткие очерки все о том же: о воришках, ворах, ворюгах.

«Каталог» или «картотека» «Призыва к чести и совести», когда Дефо припомнил свою встречу на скачках с герцогом Мальборо? В отличие от принца Монмута, которому именно на скачках дали понять, что пользуется он популярностью, герцог Мальборо вынужден был оставить ипподром: его плохо приняли. Дефо не комментирует, а только сообщает, что читателям того времени все было и так понятно: государственный бюджет трещал под бременем и затрат и наград, причиной и поводом которых был герцог (герцог с 1703 года), вообще плохо различавший границу между казной государственной и своей собственной. Там же были бы и те случаи, когда под судом оказался главный судья или и доходы. Все это у нее учтено, что называется, с карандашом в руках, в том числе нравственные подъемы и падения.

Пользуясь изысканиями современных историков, мы к ее индивидуальным подсчетам добавим некоторые цифры, касающиеся «радостей» и «горестей» общественных. Например, она скупо описывает свое плавание через Атлантику, так мы добавим: смертность среди трансатлантических переселенцев достигала пятидесяти-семидесяти пяти процентов. Выходит, это просто чудо, поистине радость, что Моль оказалась среди тех, кого все-таки миновала сия чаша. Немало неожиданностей, опять-таки поддающихся подсчету, приносит ей и Новый Свет: сколько клейменых лбов, рук, только- только тут все как-то поистине наоборот, будто в другом свете; в Старом Свете были преступниками, приехали сюда , разбогатевший на работорговле в Америке и рассчитывающий умереть генералом. Не Дефо! Ведь не зря же в подробностях поведал Дефо о том, как получилось, что человек, который с определенных пор ведет жизнь «пристойную», говорит себе: «Я .

Мандевиль и Дефо